Комитет по делам молодежи

Оренбургской области

 

 

Иваненков С.П.

Кусжанова А.Ж.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Молодежь и государство:

инновационные подходы

 

(На материалах  Оренбургской области)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 2005

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ББК 60.54

 

 

 

 

                             

 

 

                Иваненков С.П., Кусжанова А.Ж.

И18 Молодежь и государство: инновационные подходы

(На материалах  Оренбургской области). - Оренбург, 2005.- 365с.

 

 

 

 

 

В книге рассматриваются основные характеристики и этапы процесса становления государственной молодежной политики как инновационной формы социализации молодежи. Основным предметом для исследования этого процесса послужили материалы, накопленные авторами в процессе работы над  концепций реализации ГМП в Оренбургской области, а также работа над ежегодными докладами и непосредственное участие во внедрении результатов исследований в практику работы областного Комитета по делам молодежи, а также выводы полученные на основе анализа федеральных источников материалов других регионов страны.

На основе теоретических исследований, результатов социологических исследований, анализа статистических данных обсуждаются основные направления и проблемы становления ГМП в Оренбургской области как инновационной формы социализации молодежи.

Книга предназначена для исследователей в области социальной философии, социологии молодежи, для специалистов по работе с молодежью в рамках государственной молодежной политики, а также для всех, интересующихся  проблемами современной молодежи.

 

 

 

 

ISBN  5 – 7410 – 0197-1

                                                                                                                                 

 

 

 

 

© Иваненков С.П.

© Кусжанова А.Ж.

© Комитет по делам молодежи  Оренбургской области

 

Содержание

 

Предисловие

Введение

 

Глава первая. Предпосылки возникновения государственной молодежной политики

1.1Социальные - исторические предпосылки становления ГМП

1.2 Концептуальные предпосылки становления ГМП

1.3 Идеологические предпосылки становления ГМП

1.4 Инновационные предпосылки становления ГМП

1.5 Специально-теоретические предпосылки становления ГМП

1.6 Правовые предпосылки становления ГМП

1.7 Организационно-институциональные предпосылки становления ГМП

1.8 Кадровые предпосылки становления ГМП

1.9 Финансовые ресурсы становления ГМП

1.10 Информационные ресурсы становления ГМП

2. Анализ ситуации  в Оренбургской области

3. Основные направления реализации ГМП в Оренбургской области

4.Выводы

 

Глава вторая. Начало процесса развития и первоначальное возникновение государственной молодежной политики

1.Анализ ситуации на момент первоначального возникновения ГМП

2. ГМП и социализация молодежи

3. Социализация молодежи как ресурс развития социума

4.Проблема самоидентификации Оренбургской молодежи

5. Молодежь и экономические отношения

6.Молодежь и политика

7. Проблемы культуры молодежи

8. Молодежь и государственная молодежная политика

9. Ценностные ориентации молодежи и проблема правонарушений

10. Выводы

 

Глава третья. Начальный период формирования государственной молодежной политики

1.Анализ ситуации на момент начала формирования ГМП

2. Непосредственное начало процесса формирования ГМП

3. Некоторые социальные характеристики молодежи в 2000 году

4.Демографические проблемы и здоровье молодежи

5.Материальные условия жизни молодежи

6. Молодежь в сфере образования

7. Молодежь в сфере досуга

8. Молодежь как часть российского общества

9. Молодежь как элемент гражданского общества

10.   Родина как ценность

11. Молодежь как  социальная база современных  реформ

12. Отношение  молодежи к патриотизму и патриотическому воспитанию

13. Современное положение дел в процессе формирования ГМП

14. Россия на переломе

15. Молодежь, политика и власть

16. Эффективность реализации государственной молодежной политики в Оренбургской области

 

Заключение

Приложение 1.

Приложение 2.

Библиография

Предисловие

«Ты помнишь как все начиналось…»

                В этом кратком предисловии ко всей работе мы хотели бы очертить  главную цель и тот круг задач, которые ставили перед собой авторы данной работы в процессе ее осуществления. Что получилось в итоге – об этом пусть судят наши строгие читатели, независимо от их должностей и званий они имеют полное право принимать или не принимать на веру все нижеизложенное.

                Когда мы говорим о государственной молодежной политике (далее – ГМП), об определенной дате, связанной с созданием  комитетов  по делам молодежи, молодежной политикой и т.д.,  важно зафиксировать, что конкретно мы отмечаем. Если факт создания определенной управленческой структуры, то это - одно дело, а если факт начала реализации определенной государственной молодежной политики в регионе, то это совсем другое дело.

                Для тех, кто включен в реальный процесс становления ГМП, как в центре, так и на местах,  не является большой тайной, что он идет  своеобразно – то шаг вперед, то два шага назад, а то и полная ликвидация отдельных уровней или структур, например городского комитета в Оренбурге в 1994 году. И этот факт нельзя объяснить только региональными или местными причинами и условиями существования и разворачивания структур и деятельности по реализации ГМП. Здесь гораздо большее значение и влияние имеет ситуация общей неопределенности с молодежью у нас в стране и проявляется это прежде всего в  судьбе многострадального так и не принятого до сих пор федерального Закона «Об основах государственной молодежной политики в РФ».

 Наши законодатели до сих пор не могут понять: зачем и кому нужна эта российская молодежь и какая-то ГМП или молодежная политика (МП). А если они понимают - зачем  нужна молодежь, то почему тогда не принимают закон? Масса других вопросов встает в этой связи, но это тема специального разговора и в другом месте.

                Хотелось бы высказать  соображения по поводу  нашей позиции: почему мы считаем, что 15 лет существует областной комитет по делам молодежи и всего лишь 10 лет реализуется конкретная, качественно определенная, ГМП.

События октября 1993 года, как бы их кто ни называл  и ни оценивал, привели к изменению политического строя и последующей трансформации всего социально-экономического уклада в России. Ясно, что комитеты, которые были созданы при Советской власти, хотя формально и сохранились, но их задачи и функции изменились существенным образом. Осознание этого факта произошло не сразу, потребовалось время в одних регионах больше в других меньше. В Оренбургской области на переосмысление и переопределение задач и функций ушел почти год.  В конце 1994 года перед нами (ВТК «Credo») руководителями области и областного комитета по делам молодежи была поставлена четкая и конкретная задача – создать концепцию реализации ГМП в новых исторических реалиях. Концепция была готова в самом начале 1995 и в феврале того же года увидела свет. С этой даты и можно начинать говорить о реализации  определенной ГМП в Оренбургской области.

Достаточно проследить основные вехи и мероприятия,  последовавшие за принятием концепции, для того, чтобы убедиться в том, что концепция была и остается до сих пор в значительной степени компасом для реализации ГМП в области.

                Вот почему мы постарались сохранить максимум исторически зафиксированной информации в предлагаемой работе, ограничившись необходимыми комментариями по ходу текста. Этим самым мы хотим показать, что не задним числом шел процесс осознания сделанного, хотя процесс осмысления движения не прерывался с тех пор и  по сей день,  - свидетельство тому данная работа.  Напротив, шаг за шагом поступательно  администрация области и комитет шли к намеченным целям, решая поставленные задачи и выполняя по ходу дела массу мероприятий по всем направлениям деятельности комитета, как стратегического, так и тактического характера. 

                Таким образом, главной целью данной работы является выяснение некоторых закономерностей становления ГМП как инновационной формы социализации молодежи в Оренбургской области, как особой части процесса становления ГМП в Российской Федерации, продолжение процесса осмысления пройденного пути реализации ГМП в области. Задачи, которые мы ставили перед собой, остаются, в основном, прежние – обеспечить комитет по делам молодежи научными выводами и рекомендациями, осуществить научное и информационное сопровождение реализации ГМП в Оренбургской области.

Хотя необходимо отметить, что полученные нами результаты выходят за рамки  эмпирического обобщения, имеющего значение лишь для Оренбургской области. Думаем, что они будут интересны и полезны для всех теоретиков и практиков, реально участвующих в процессе становления ГМП в России. Полагаем, что представители и сотрудники комитета по делам молодежи в процессе творческого обмена опытом с другими регионами России воспользуются основными результатами данной работы. Научное обеспечение такой серьезной коммуникации также не последняя задача, которую мы ставили перед собой.

 Впрочем, мы не пытаемся в предисловии предвосхитить все результаты. Пусть заинтересованный читатель сделает свои выводы о нашем осмыслении пройденного пути и поделится своими соображениями с нами. Будем благодарны всем организациям, учреждениям и отдельным лицам, в чьи руки попадет эта работа, и которые выскажут свои критические замечания по существу излагаемых проблем реализации ГМП как инновационного процесса  в Оренбуржье и в России.

 

 

 

Введение

«Чем глубже вы вглядываетесь в прошлое,

 тем дальше в будущее вам удастся заглянуть»

                Для адекватного отражения развивающегося объекта, а ГМП как инновационная форма социализации молодежи, по нашему мнению, несомненно, является именно таковым, необходима определенная развитая методология исследования самого объекта, так и рефлексивных методик посредством которых фиксируется и осмысливается процесс становления и развития ГМП. На наш взгляд для данных целей в наибольшей степени подходит методология исследования органического целого, предлагаемая известным российским социальным философом В.А. Вазюлиным в его работе «Логика истории. Вопросы теории и методологии». (См. 25)

                Поскольку мы как ранее, так в дальнейшем будем активно использовать эту методологию, постольку необходимо кратко изложить ее суть. Первоначально отметим те стадии развития органического целого, которые проходит любое органическое целое. Так, по мнению Вазюлина В.А.:

                «Органическая целостность не образуется мгновенно. Вначале возникают необходимые предпосылки ,или, иначе говоря, начало объекта. При этом собственно самого объекта еще нет…

                На следующей стадии, или ступени образуется впервые собственно сам объект. Это есть первоначальное возникновение данного органического целого… Первоначальное возникновение означает, что возникло собственно данное органическое целое, собственно данный объект.

                Затем начинается преобразование возникшим новым органическим целым той унаследованной системы, из которой и на почве которой оно возникло. Это – процесс формирования нового органического целого.

                Завершение преобразования унаследованной основы образующимся новым органическим целым представляет собой его зрелость. На этой ступени явственно обнаруживаются противоречия, ведущие к его преобразованию в иной предмет». (25,с.24)

                Таким образом, первое, что нам необходимо  в процессе собственное исследования определить это конкретно- историческую стадию развития ГМП в стране и в Оренбуржье, а затем уже приступать к ее исследованию и изложению результатов  этого исследований.  Мы  будем использовать  способ восхождения от абстрактного к конкретному, насколько это возможно. Здесь, как и выше,  мы будем придерживаться по данному вопросу, т.е. характеристике способа, позиции В.А.Вазюлина. Раскрывая основные черты способа восхождения от абстрактного к конкретному он отмечает:

« Во-первых, восхождение от абстрактного к конкретному не чистое самопорождение мысли, а отображение реального органического целого, реального конкретного.

                Чем более развито реальное конкретное, тем, естественно, более развитым может быть способ восхождения от абстрактного к конкретному…

                Чтобы способ восхождения от абстрактного к конкретному стал господствующим отображением органического целого, нужно, чтобы это целое созрело, чтобы оформились его стороны, отношения…

                Во-вторых, правильное применение способа восхождения от абстрактного к конкретному необходимо предполагает предварительное осуществление стадии движения познания от хаотического представления о целом, от чувственного конкретного к абстрактному. Это относится и к науке в целом. И к отдельному индивиду. Наука, предметом которой является данное органическое целое, должна пройти путь, на котором преобладает движение познания от чувственного конкретного к абстрактному. Познающий индивид должен быть достаточно развит, чтобы в его познании данного органического целого мог стать господствующим способ восхождения от абстрактного к конкретному. Для этого он также должен пройти в своем развитии стадию, на которой преобладает движение познания от чувственного конкретного к абстрактному.

                В- третьих, оба хода движения познания – от чувственного конкретного к абстрактному и от абстрактного к конкретному – должны постоянно браться в их единстве, но при этом следует различать преобладание то одного, то другого на разных этапах познания». ( 25, с.19-20)

                Все эти теоретически положения мы будем использовать при анализе процесса становления процесса реализации ГМП как инновационной формы социализации молодежи в Оренбуржье в первую очередь, и лишь иногда прибегать к характеристике федерального уровня для подкрепления отдельных наших оценок как исторически пройденного пути, так и в нынешней ситуации. Становление ГМП на федеральном уровне для процесса становления ГМП в Оренбуржье выступает существенным фактором, но, тем не менее, иногда он носит внешний характер, в силу ряда объективных и субъективных причин, о чем мы далее расскажем подробнее. Это очень важно иметь ввиду, в силу того, что процессы на разных уровнях в реализации ГМП идут с разной скоростью, а иногда в разных направлениях на федеральном, региональном и муниципальном уровнях.

                Поскольку объект и предмет нашего рассмотрения ГМП в Оренбуржье и некоторые закономерности процесса становления ГМП как инновационной формы социализации молодежи именно в Оренбургской области, постольку далее в названии глав мы это специально не указываем, а там где мы привлекаем для описания ситуации федеральные документы и информационные материалы других регионов  на это специально указывается в тексте данной работы.

 

Глава первая

«В начале было слово…»

 

Предпосылки возникновения государственной молодежной политики

            Рассмотрим основные предпосылки возникновения ГМП. Для этого воспроизведем наиболее важные моменты областной концепции реализации ГМП «Молодежь Оренбуржья: вызовы развития» 1995 года (54), которые позволят  отчетливо увидеть, как в то время, ставились и анализировались проблемы ГМП как в стране, так и на региональном уровне, что было достигнуто на пути конструктивного и позитивного осмысления данного процесса. В этой концепции  было продолжено начатое нами ранее в 1992 -1993 г. исследование проблем социализации молодежи и реализации государственной молодежной политики, и изложенное в работах "Социализация молодежи: проблемы и перспективы" и “Молодежь и перспективы развития молодежной политики. ( 31,30 )

            Если по ходу изложения исторического документа, каковым выступает текст концепции, возникают некоторые вопросы, то мы их либо поясняем прямо в нынешнем тексте, либо читатели могут сами дать на них ответ с учетом той реальной ситуации в стране и в Оренбургской области в конце 1994 – начале 1995 года.

1.1.Социальные - исторические предпосылки становления ГМП

Становление государственной молодежной политики в России с каждым днем привлекает все более пристальное внимание специалистов разных профессий. Потому что именно здесь сегодня идет реальный процесс рождения будущего России.

На первый взгляд, имеется достаточное количество литературы, в которой с разных позиций, в разных плоскостях рассматриваются проблемы молодежи, становления государственной молодежной политики.  Представляется довольно простым шаг в сторону систематизации имеющихся источников (начиная с официальной статистики и заканчивая отдельными публикациями в периодической печати) и приведения имеющихся в них сведений в более стройную форму. Но опыт обращения к имеющемуся показал, что при более детальном рассмотрении мировоззренческих и методологических оснований, имеющихся в опубликованных работах, оказывается, что вся "доперестроечная" литература вообще не может быть использована, даже в качестве основания для критики, так как изменения носят принципиальный, мировоззренческий характер. А небольшое количество работ последних лет, в лучшем случае, констатирует хаос и разброд, как в рядах самой молодежи, так и в позициях исследователей, занимающихся молодежной проблематикой.

В этих условиях, дабы избежать грубых ошибок мировоззренческого и методологического характера, необходимо заново, а фактически впервые, осознанно поставить кардинальные вопросы молодежного движения и проблему категориальных критериев фиксирования развития этих процессов. Как все это возможно в наших сегодняшних условиях всеобщего кризиса и пересмотра всех и всяких ценностей, идеалов, норм? Это возможно, если вспомнить, что в реальной истории всегда можно найти разного рода ситуации, аналогичные нашей, и хотя всякая аналогия не есть истинное знание, а скорее, только повод для дальнейших собственных изысканий, тем не менее, мы воспользуемся аналогией, с учетом всех вышеупомянутых ограничений по ее использованию.

Из недавнего нашего прошлого (СССР) в наследство нам остался дух соперничества как сверхдержавы с другой сверхдержавой - США, и потому в массовом сознании нашего населения (это видно из массы сравнений, которые используют как молодежь, так и люди старшего возраста) существует стереотип сравнения положения дел у нас (теперь Россия) и "там", т.е., как правило, США и другие развитые страны.

Возникает вопрос, из каких таких оснований происходит такое сравнение? Реальность положения дел в России такова, что нам было бы гораздо полезнее заглянуть, так сказать, на задворки развитого мира, посмотреть на страны, занимающие по уровню жизни места с 50 по 60. А это значит, что в складывающейся геосоциальной стратификации человечества нам суждено пока (а возможно и многие десятилетия) занять место не в верхней строке. (См.131).

В разных вариациях осознание этого отката и попытки жить по имеющимся средствам худо-бедно начинают и у нас пробивать себе дорогу. Так, например, мы опустили уже официальную планку обязательного образовательного уровня с 11 классов до 9. (Речь идет о законе «Об образовании», о его редакции, действовавшей  в то время, – авт.) А это косвенным образом свидетельствует о том, что мы констатируем ситуацию избыточности образования. Действительно, существующему уровню общественного производства с его уровнем механизации и автоматизации труда просто не нужны люди даже с полным средним образованием. Но кто просчитал, к каким социальным последствиям уже в ближайшее время приведет реализация этого требования? Какие перспективы у общества, ориентирующего свое молодое поколение на такой уровень образования? Такова реальная ближайшая перспектива, а как долго она будет ближайшей - во многом зависит и от эффективности молодежной политики, если ей удастся реализовать имеющийся наличный и потенциальный ресурс молодежи страны, прежде всего, интеллектуальный.

Противоречивая ситуация в жизни нашей страны до предела обострила проблему передачи культурного наследия от одного поколения к другому. Этот процесс никогда не был автоматическим, он всегда предполагал активное участие в нем обеих сторон. В недалеком прошлом у нас в стране (СССР) существовал хотя бы государственно-партийный (или наоборот) принцип передачи подрастающему поколению основных норм и ценностей общества. Что мы находим и в официальной статистике - участия молодежи в деятельности общественных организаций, в основном это членство в ВЛКСМ. (См. 125). Сегодня же мы с горечью (или злорадством) можем констатировать фактически полное отчуждение молодежи от всей истории советского периода. Практически разрушена старая система социальных координат, а это значит, что молодежь в большинстве своем не имеет представлений об истинно человеческих ценностях, не имеет своих собственных жизненных целей, а является объектом жесткой манипуляции со стороны различных социальных групп.

Идет неслыханное разжигание потребительской жажды благ любой ценой. При этом практически не просматривается хотя бы робкая попытка формирования новой производственной этики, в которой утверждалась бы творческая личность, способная максимально эффективно использовать свой и представленный ей обществом ресурс в интересах расширенного воспроизводства с ориентацией на будущее. Нет, господствует сиюминутный интерес «проедания» будущего.

Можно построить не одну логическую цепочку, позволяющую проинтерпретировать цифры официальной статистики. Так, например, рост преступности, в том числе и подростковой, можно объяснить, помимо всего прочего, и тем, что в массовом порядке происходит переход от досуговых форм деятельности к противоправной. Ведь раньше реально досуговая деятельность (здесь не говорится о видимой тенденции - закрытие подростковых клубов и т.д., речь идет о принципе) в подавляющем большинстве не была самоорганизующейся деятельностью. Государству было легче (дешевле) наштамповать массовиков-затейников в культпросветучилищах, основной задачей которых являлось занять молодежь хоть чем-нибудь, а вовсе не обучить эту молодежь организации собственного досугового пространства и времени. Спрашивается, как же раньше, "до 1917 года", осуществлялась досуговая деятельность? В зависимости от позиции на этот вопрос можно дать разные ответы.

Но суть проблемы, в том, что мы пережили огромную социальную ломку традиционного уклада и переход от феодально-капиталистического, в массе своей земледельческого, уклада жизни к индустриально-"социалистическому", в преобладающем варианте городскому, что привело к небывалой маргинализации и люмпенизации населения нашей страны. Без понимания этого обстоятельства нельзя понять специфику социальных процессов в стране в целом, и в Оренбуржье в том числе.

Причем, этот процесс в нашей стране отнюдь не закончился, а в новой форме и на новом витке будет развиваться и дальше. Это означает следующее: мы длительное время, по разным идеологическим, мировоззренческим и т.д. обстоятельствам, абсолютизировали и идеализировали пролетариат и его ценности, тогда как в действительности мы имели в его рядах еще и массу маргиналов и люмпенов, не умеющих и не желающих ни трудиться, как пролетариат капитализма (у Маркса и Ленина пролетариат - наиболее квалифицированная и дисциплинированная сила, вымуштрованная самим капиталом), ни - соответственно - отдыхать, не говоря уже о желании участвовать в реальном управлении государством. В определенной своей части наши "пролетарии" - это вариант римского пролетария, требующего хлеба и зрелищ.(См.133). Этот факт накладывает свой отпечаток на всю нашу социальную жизнь. В том числе и на молодежь.

Поиски своего места в зарождающейся новой социальности заставляют сейчас молодежь совершать ряд маневров, которые, однако, пока не дают видимых социальных результатов.

В чем же состоит специфика нашей социальности и почему так труден поиск молодежи, кстати, осуществляемый, методом проб и ошибок? Ответы на эти и другие вопросы могут быть даны лишь тогда, когда будет прорисовано функциональное место молодежи в жизнедеятельности общества на современном этапе его развития. Но для этого, на наш взгляд, недостаточно определены необходимые общесоциологические характеристики того постперестроечного общества, которое мы имеем в России сегодня. Общие определения - типа "переходный период" и т.д. - мало что объясняют, фиксируя одну из объективных характеристик нашего нынешнего состояния. Для описания и объяснения "уникальной" Российской ситуации мы, как всегда, пытаемся изобрести "свой велосипед". В то время, как многомерный по ширине и глубине мировой опыт "проживания" обществом различных ситуаций может и в данном случае подсказать нам принцип, следуя которому, можно будет определить и специфику нашего социально-культурного пространства, и возможные варианты эффективного действия в нем.

С нашей точки зрения, в определенном аспекте наше общество переживает ситуацию необратимого разрыва между поколениями реально действующих и живущих людей. Подобная ситуация уже переживалась некоторыми сообществами, и они смогли поставить нужные вопросы и понять причины происходящего. Так, в западном обществе необратимый разрыв между поколениями, хотя и был вызван во многом иными причинами, в 50-60-е годы стал объектом пристального анализа. Тогда философы, культурологи, социологи, психологи и другие специалисты сформулировали очень важные принципы анализа и понимания таких ситуаций.

Плодотворной для понимания этих проблем оказалась типология культур, предложенная известным этнографом М.Мид. (См.102). Она предложила различать в человеческой истории типы культур по критерию связи между поколениями в отношении к темпам общественного развития. По данному основанию было выделено три чистых типа. Первый - постфигуративный, где дети учатся прежде всего у своих предшественников; второй - кофигуративный - где дети и взрослые учатся у своих сверстников; третий - префигуративный - где взрослые учатся также у своих детей. В постфигуративных культурах изменения протекают очень медленно, прошлое взрослых оказывается будущим каждого нового поколения. Октябрь 1917 года и последующие события - гражданская война, индустриализация и коллективизация - в основном сломали этот тип в России. Его место заняла культура кофигуративного типа, где господствует модель поведения людей, подражающих своим современникам. Старшие поколения являются образцами для подражания, но они же санкционируют нововведения. Отдельный индивидуум может стать выразителем нового образа жизни, т.е., в свою очередь, новым образцом. Образы вождей от Ленина до Горбачева соседствуют здесь с образами П.Морозова, П.Корчагина, молодогвардейцев, являя собой в советском обществе образцы для подражания. Но бурные реалии перестройки и последующие события сделали и этот тип культуры далеким прошлым.

Падение "железного занавеса" привело к тому, что поколение детей 80-х годов попало в объятия объединенной электронной коммуникативной сети и приобрело такой опыт общения с миром, которого никогда не было и не будет у старших. Старшее поколение потеряло надежду увидеть в своих детях повторение своего беспрецедентного опыта, который отныне стал детям не нужен. Молодежь теперь в принципе не может выступать простым преемником и транслятором прежних норм, поскольку она априори их не принимает. Жизненная перспектива молодежи принципиально не будет повторением опыта их родителей.

В этих условиях становятся необходимыми совершенно новые механизмы обеспечения взаимоотношений между обществом и входящими в него новыми поколениями. На государственном уровне в полный рост встает проблема выстраивания государственной молодежной политики. Однако, уже в период своего становления государственная молодежная политика, замещая многие прежние институты социализации молодежи, изначально должна не только закладывать в свои основания, но и безотлагательно демонстрировать некоторые атрибутивные свойства, без которых у нее нет перспектив социального выживания как жизнеспособного социального механизма. В частности, начиная с собственной идеи и своих первых практических шагов, она должна стать привлекательной, с точки зрения внутренней мотивации молодых людей, в которую не входит такая "ценность", как архаический опыт жизни предшествующих поколений.

Человек проживает свой жизненный цикл от рождения до смерти в среднем (если верить статистике) за 70 лет, и каждый человек является ребенком своего времени. А общество, включающее в себя людей различных поколений, живет в специфическом времени - социальном. Общество, государство, страна, как правило, переживают отдельного человека и отдельные поколения. Но бывают в истории моменты обратные, когда отдельный человек или поколение переживают гибель страны, государства, общества.

Сегодня мы в России переживаем и проживаем именно такую ситуацию: скорость распада страны, государства (общества?) оказалась настолько велика, что не только поколение, но даже отдельные индивиды могут наблюдать это невооруженным взглядом. На уровне здравого смысла встает вопрос - на что можно надеяться в этой жизни конкретному человеку? Что выбрать в качестве ценности и сверхценности для себя? И нужно ли вообще что-то выбирать? Теперь, в условиях крушения привычных норм существования, экзистенциальное напряжение индивидуальной и общественной жизни возросло настолько, что хотим мы того или нет, но каждый из нас должен дать ответы на эти и другие подобные вопросы. Уход от ответа тоже будет ответом. Ситуация такая!

Когда же у множества отдельных людей начинают возникать одни и те же вопросы и находятся люди, способные их задавать и искать на них ответы, то появляется поле деятельности для науки, поскольку век ХХ - век науки, ей сейчас доверен авторитет в последней инстанции, и нам от этого никуда не уйти.

Велик искус дать простые и всем понятные ответы на все "простые" и "сложные" вопросы. Но всеведущие ответы на любой случай жизни - сегодня это путь в никуда, в небытие социальное, индивидуальное. Попытаться дать непростые ответы - это совместить в одной точке теоретический фокус, доступный узкому кругу профессионалов, и практический - понятный каждому простому человеку, но с оговоркой, что это гражданин своей страны, сын своего отечества. Для каждого сегодня наступил свой момент истины.

Соглашаясь с общепринятой оценкой ситуации и пониманием, что концепция государственной молодежной политики не может быть разработана без концепции молодежи, которая, в свою очередь, не может быть создана без новой философии возраста, мы предлагаем свой вариант.

Разработка любой концепции требует усилий многих умов и достаточно продолжительного времени. Можно согласиться с мнением авторов Федеральной программы развития образования МАРО, что опыт и технология социального программирования (и концептуализации - авт.) будут лет через 10-20 определять мощь и конкурентоспособность в мире, что " нефиктивные программы... задают реальность и власть." (183,с.4) и что безвластие  в стране связано с отсутствием у власть имущих инструментального управленческого знания - программ (адекватных выверенным концепциям - добавим мы).

Но как отмечают эти авторы, чем больше "программ" публикуется, тем очевиднее, что программирование есть тяжелый труд, требующий специфической квалификации и особого профессионализма. Утверждая, что программы не могут разрабатывать ни практики "от сохи", ни ученые-предметники, а для этого необходимы специальные технологии соорганизации разнопрофессиональных коллективов и особые умения вырабатывать инструментальные знания, ее авторы справедливо констатируют, что нужны технологии, благодаря которым программы можно делать. Эти утверждения верны по отношению и к концептуальным построениям.

И только реальное участие, в меру сил и возможностей, в становлении государственной молодежной политики в г.Оренбурге и стране дает нам моральное и научное право надеяться, что данный труд не является плодом праздной фантазии, внесет посильный вклад во все вышеуказанные направления теоретической деятельности и будет небесполезен для практики.

Чтобы убедиться в первом или во втором, надо, как минимум, прочитать данную работу с начала до конца и попытаться понять (принять или не принять - это другой вопрос) логику развития идей, категорий, понятий, посредством которых описываются те процессы, которые попадают в сферу действия ГМП. В своей работе мы будем широко использовать мысли и достижения специалистов разных профессий и дисциплин, однако, ограничиваясь только минимум самых необходимых ссылок и цитат, во избежание перегрузки текста.

Поскольку этот документ адресован в первую очередь людям, делающим (реализующим) ГМП на разных уровнях, то им важно понять, что самым ценным для них является то, что сегодня, имея в руках эту работу и подобные ей, они могут выбирать из круга их предложений наиболее обоснованные. Им же надо всячески стимулировать широкую разработку методик независимых экспертиз различных вариантов реализации ГМП, привлекая к их обсуждению профессионалов и дилетантов, теоретиков и практиков.

Если говорить о главном результате данной работы, предваряя его во введении, то здесь содержится добросовестная и честная попытка показать достоверную концептуальную картину облика и положения российской молодежи как части общества, а также условия и ситуацию реализации ГМП в России и Оренбуржье в год десятилетнего юбилея Всемирного Года Молодежи и - по иронии судьбы совпавшей с ним - 10 годовщины процесса, вошедшего в историю под именем "Перестройка". (Случайность совпадения этих дат не должна отвлекать внимание в дальнейшем изложении материала.) Но логика событий в мировом молодежном движении и логика событий в нашей стране за последние 10 лет оказались так тесно взаимосвязаны, что мы с необходимостью должны принять за точку отсчета событий в нашей стране 1985 год. И лишь по мере необходимости, обрисовывая ситуацию в мире, иногда заглядывать в более глубокие исторические пласты.

Конструктивное и заинтересованное обсуждение данного труда с различных позиций позволит высветить реальные проблемы, отбросить надуманное, апробировать принятое. Только такой подход позволит сделать тот самый маленький шаг в поисках ответа на вечный и в то же время всегда конкретный вопрос - что есть Истина? Сегодня нигде нет монополии на истину, ни в "центре", ни на "местах". Столичные умы так же озабочены ее поиском, как и провинциальные, а отсутствие готовых однозначных ответов уравняло позиции тех и других. Если наши выводы и прогнозы не будут совпадать с результатами других авторов, то пусть нас рассудят практика и история.

1.2 Концептуальные предпосылки становления ГМП

Итак, здесь будет предпринята попытка выстроить дорожку шагов к пониманию того, что есть в настоящее время ПРОЕКТИВНАЯ КОНЦЕПЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ МОЛОДЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ. Для описания и раскрытия этого феномена нам придется создать концептуальный каркас, в котором переплетутся понятия "Молодежь", "Государство", "Политика", "Общество", "Безопасность", "Идеология". Другие же понятия будут выполнять служебную функцию и не будут подвергаться пристальному и детальному анализу.

Пока же несколько опорных понятий для понимания существа излагаемой концепции.

Концепция - совокупность разнопрофессиональных взглядов на исходный замысел (проектную идею) и разнопозиционных отношений к нему; концентрирует в себе предельно общий (образовательный, культурный, социальный) смысл проекта, цели его реализации, результаты комплексного анализа наличного положения дел, абрис "потребного будущего".

Проектирование - идеальное промысливание и практическое воплощение того, что возможно, и того, что должно быть. Один из способов инновационной деятельности, использующий социокультурные механизмы конструирования и реконструирования социальных объектов.

Политика - деятельность по управлению отношениями; деятельность, которая выражает эти отношения и рождает их. В соответствии с основной идеей Аристотеля, под политикой понимается искусство достижения стратегических целей общественного движения.

Молодежная политика своей первой и главной целью (и смысл ее в этом) имеет создание в обществе, во-первых, такого общественно-политического, нравственно-психологического климата, во-вторых, таких оптимальных условий жизнедеятельности молодежи, в-третьих, таких стимулов деятельности, в которых молодежь могла бы с наибольшей полнотой удовлетворять свои интересы, самореализовываться и, которые вели бы к ускоренному психическому созреванию, социальному утверждению и развитию молодых поколений.

Демократического механизма согласования интересов молодежи с другими группами общества в нашей стране не было. Нет этого механизма и сейчас. Но он должен быть создан. И молодежная политика - в первую очередь, государственная, - должна этому способствовать.

Понятие "молодежь" есть конкретно-историческое понятие, и в разные исторические периоды (не говоря уже о переломных и переходных периодах) несет в себе разные смыслы. В наиболее распространенном варианте оно используется в биологическом, демографическом смысле, и чаще спор идет о нижней и верхней границах этого периода жизни человека. А имеющиеся институты социализации как бы навешиваются в нужное время и в нужном месте на биологический конструкт.

Есть и иной подход к определению понятия "молодежь". Этот подход, в отличие от первого, можно назвать социологизаторским. Когда реальный биологический возраст субъекта не принимается во внимание вовсе, а выдвигается некий универсальный критерий - инновационный по способу действования. Тогда любой и каждый, осуществляющий какую-либо инновацию, зачисляется в разряд "молодежь". Истина, как всегда, лежит посередине. И в первой, и во второй позициях есть свои разумные соображения, исходя из них выстраиваются на практике различные концепции вовлечения молодых людей в жизнь общества. Но и само понятие "вовлечение" стало предметом специальных теоретических разборов (например, предлагается заменить его термином "включение").

Однако в обоих рассматриваемых случаях предполагается уже наличествующей относительно стационарная система функционирования различных общественных систем и структур, потому что "включить" и "вовлечь" можно только в нечто реально существующее. При этом декларируется, что молодежь имеет реальное право на выбор, т.е. она является субъектом действия. Но если она субъект, то с необходимостью должна иметь, как всякая реальная социальная группа, собственные цели и интересы, которые отнюдь не совпадают с "вакансиями" существующего общества, даже в самом развитом его виде, в конкретной исторической ситуации конкретной страны, о чем красноречиво свидетельствовал молодежный бунт 60-х годов на Западе.

Определяясь концептуально и программно, мы находимся в такой ситуации, когда "вовлекающий" или "включающий", во-первых, должен иметь собственный категориальный анализ действительности, во-вторых, должен предложить его как основу для долгосрочной программы действий управляющего органа, и в-третьих, должен сделать эту программу привлекательной и приемлемой для молодежи в целом, а также для ее различных групп (когорт). И все это - с учетом общей ситуации ее маргинальности. Для "вовлекающего" это возможно лишь при определенном условии, а именно, когда им предлагается поэтапная программа жизнедеятельности поколения.

Нынешнее поколение молодежи можно во многих отношениях считать "потерянным" (или затерянным). В этом его сила и слабость. Оно свободно от определенных нравственных норм, ценностей и идеалов, но оно же способно принять новые. Однако, это возможно только в том случае, если будут четко обрисованы траектории движения жизни как индивида, так и поколения. Конечно же, нравственные нормы, на первый взгляд, кажутся весьма высокими материями, о которых обычный человек в обыденной жизни даже не всегда задумывается. Но это так в нормально-функционирующем обществе. А в обществе на изломе возрастает экзистенциальная напряженность, которая и заставляет людей, ранее необремененных поисками смысла жизни, начать этот поиск в действительном движении.

Как известно, первым необходимым условием появления социальности, которая надстраивается над биологическим, является удовлетворение минимальных физиологических (биологических) потребностей, включая воспроизводство себе подобных. Далее пирамида социальных потребностей может приобретать различные формы. (См.28). Если реальный социальный механизм не может гарантировать этого минимума, то начинается процесс распада социальности, война всех против всех. Борьба за выживание становится нормой обыденного сознания и поведения, и никакие призывы любви к ближнему не улучшают ситуации. Благородные акты милосердия и филантропии являются фактом и в этой реальности, но они лишь подчеркивают безысходность ситуации в целом.

Соответственно, перед государством или отдельными деятелями-управленцами встает реальная проблема обеспечения минимума жизнедеятельности поколения, и в лучшем случае, как возможный вариант, программа жизнедеятельности управленцев от молодежной политики должна стать одним из возможных вариантов, норм поведения для своего поколения. Существенно также то, что деятель, осуществляющий государственную молодежную политику, должен фактически одновременно предложить варианты программы развития всех сфер жизнедеятельности общества, иначе исчезает целостность развития, а вместе с этим ставится под сомнение вопрос об участии молодежи именно в процессе развития общества. Она вновь становится объектом, который надо вовлекать, включать и т.д. Но есть в этом шаге управленца необходимый политический компонент, который выражается в стратегии развития, или в развивающей стратегии, которая именно и позволяет синтезировать критерии, выдвигаемые двумя упомянутыми выше концепциями, в некие единые, хотя и не всегда универсальные. При таком подходе молодежь рассматривается не как отдельная группа населения, а прописывается как бы ее функциональное место (инновационные возможности) и роль во всех сферах жизнедеятельности общества.

В наших условиях, помимо "восстановления" естественного механизма преемственности поколений, утраченного в последнее время, необходимо разработать еще и специальные механизмы такого участия молодежи в жизни общества, аналогов которых нет в предыдущей истории общества. Таким образом, в программно-проектном и деятельностном режимах можно и нужно выделить два уровня реализации молодежной политики - стратегический и тактический.

Наибольшую сложность вызывает стратегический, поскольку никому пока неизвестен оптимум преобразовательных отношений нынешнего поколения молодежи к себе и к внешнему миру. Ясно пока только то, что, в конечном счете, за основу такого преобразования должны быть приняты общечеловеческие ценности и идеалы. Они в обобщенной форме фиксируют те или иные черты желаемого и достижимого в жизни, как отдельного человека, так и групп общества в целом. Иначе говоря, речь идет о проектировании нового образа жизни, который органично включал бы в себя на демократической основе все многообразие существующих сегодня норм и в перспективе способствовал бы их развитию в общечеловеческие.

Было бы наивно полагать, в сегодняшней ситуации, особенно, что кто-то откажется от групповых интересов во имя общечеловеческих. Призывами, лозунгами и т.п. здесь делу не поможешь. Помочь можно только целенаправленной политикой, основанной на прочном фундаменте объективной информации, в том числе и о возможных будущих траекториях движения общества и молодежи. То есть, новый образ жизни должен, судя по-всему, искусственно выстраиваться с определенной политической платформы, имеющей в своей основе непротиворечивую направленность на общечеловеческие ценности.

Искусство политика, работающего с будущим, как раз и будет тем выше, чем тоньше он проведет свою игру в чехарде сиюминутных или злободневных частных (групповых) интересов во имя будущих общечеловеческих. Общество и государство в лице таких политиков могут обеспечить себе успех только в случае получения максимально объективной информации не только о настоящем, но и будущем. Тогда сознательные участники процесса преобразования общества уже в молодом возрасте будут иметь возможность получить реальный опыт (пусть и в прогнозно-игровом варианте) согласования интересов разных социальных групп, который ляжет затем в основу их "взрослой" жизнедеятельности.

Всего несколько лет назад документальный фильм "Легко ли быть молодым?" стал не просто эстетическим, культурным, политическим и т.д. феноменом, но стал тем "фонарем" с помощью которого наше заблудившееся общество попыталось найти себя и свое будущее. Увидело и... испугалось, возмутилось, обозлилось, задумалось, наконец. Как глубоко - вот в чем вопрос.

Искусство вообще обладает большой интуицией, предвосхищая во многом деятельные и дотошные результаты многочисленных исследований - социологических, психологических, этнографических и т.д. Почему? Да потому, что оно в отличие от современной социализированной науки, растащившей человека по своим углам и закоулкам, берет его как нечто целое и обращается с этим целым сообразно принципам функционирования и развития именно этого целого. Потому и достигает своей цели. Может, это изящный словесный изыск, но "целое" и "цель" имеют один корень, по крайней мере в русском языке, и обойти этот факт сегодня, когда предпринимаются комплексные попытки исследования такого "целого", как молодежь, нельзя.

Эта постановка вопроса, а точнее, проблемы, означает, что в таком теоретическом концептуальном пространстве, в котором мы хотим понять "молодежь" как "целое", с неизбежностью надо рассматривать молодежь как "цель". Но тогда встает первая теоретически-принципиальная категориальная оппозиция "цель и средство". И мы ни на шаг не продвинемся в теории по пути ее последовательного развития, если осознанно не выберем одну из возможных "чистых" теоретических стратегий исследования, не доведем ее до логического конца, пока не упремся в неразрешимое противоречие. Можно долго рассуждать о деталях и аспектах вопроса - даже очень важных, допустим, с социологической точки зрения - что есть "молодежь", но вначале надо дать ответ на конкретно-исторический вопрос нашей социальной реальности: молодежь для нее - цель или средство?

Мы берем на себя смелость утверждать, что до сих пор (даже после "перестройки", не говоря уже "до") в обществе молодежь рассматривается как средство. То же констатируется и в ряде публикаций.

"С 1935 г.,- пишет, в частности, И.М.Ильинский,- миф о советской молодежи как самой обеспеченной, благополучной обрастал все новыми иллюзиями и жил. А параллельно и рядом с ним уживалось и нарастало потребительское отношение государства к молодежи в сфере экономики, труда; настороженное, недоверчивое отношение в сфере политики; нетерпимое, репрессивное - в сфере культуры; назидательно-опекунское - в сфере духовно-идеологической, в отношении со старшими поколениями; авторитарно-догматическое - в воспитании. Об этом мы сегодня говорим вслух, об этом пишут в газетах - мы это признали." (65, с.7)

Попытаемся прорисовать рамочные идеи концептуального подхода, когда молодежь является целью целого. Постановка проблемы в такой предельно обобщенной и очищенной от наслоений форме выводит нас - как это ни покажется странным на первый поверхностный взгляд - в плоскость теоретических поисков возможных альтернативных путей исторического развития данного конкретного общества как целого (в иной формулировке общественной системы, но эти нюансы мы пока оставляем за скобками), сохраняющего самого себя, но меняющего со временем не только форму, но и содержание.

Ведь что означает молодежь как цель общества? Это значит, что у данного общества есть потенциальная возможность иметь будущее, но вот определенность этого будущего и есть для данного общества проблема или задача историческая (в зависимости от типа общества). Иными словами, мы из объятий становящейся науки ювенологии попадаем в лоно довольно развитой в концептуальном, категориальном аппарате - философии истории. Как известно, философия - предельный тип мировоззренческого обобщения знания, такой же, как, например, религия. Поэтому эскизно сопоставим эти два типа мировоззрения во взгляде на "проблему молодежи". Без подобных мировоззренческих фиксаций дальнейшая конкретизация проблемы просто бессмыслена, а с научной точки зрения тупикова и бесплодна.

Зафиксируем вначале религиозную, а точнее - Западно-религиозную, католическую,- постановку проблемы молодежи, потому что философия истории в значительной мере есть продукт разворачивания именно западно-религиозного, христианского, мировоззрения. Для краткости характеристики этого мировоззренческого фокуса рассмотрим сборник документов Папы Римского под общим названием "Папа Иоанн-Павел II молодежи". (141 )

На Западе, как и на Востоке, многие молодые души гибнут от одиночества,- отмечает Папа, - и разобщенность людей является одной из главных бед нашего времени. Нужно думать о молодых, но нужно думать и покинутости стариков - и скольких стариков! Может быть, - считает он,- пора уже подумать о новой коалиции: старики-молодые, молодые-старики, ведь такие попытки, очень плодотворные для обеих сторон, уже известны.

Как можно преодолеть препятствия и восстановить диалог, на какой основе может быть достигнута возможность общения и понимания? В "Послании (Папы) по случаю всемирного дня мира" сказано, что диалог прежде всего предполагает совместные поиски того, что истинно хорошо и справедливо для каждого человека. Диалог требует изначальной открытости и доброжелательности в отношении к другой стороне, желания выслушать и понять человека, чтобы каждый принимал своеобразие и непохожую индивидуальность другого, не отказываясь при этом от того, что считает истинным и справедливым. Диалог требует нахождения того, что есть и остается общим для всех людей даже при самых острых противоречиях, расхождениях и конфликтах. Диалоговая позиция предполагает видеть в каждом человеке своего ближнего и чувствовать общую с ним ответственность перед истиной и справедливостью.

"Я рад повторить перед вами, молодыми, что диалог есть признание достоинства каждого человека. Он основан на уважении к человеческой жизни. Он делает ставку на потребность людей в общении, на их призвание - объединяя интеллекты, воли сердца - вместе идти к цели, которую определил им Создатель: сделать жизнь на земле возможной для всех и достойной всех." (141,с.24).

Религиозное представление о месте человека, молодого человека в этом мире совершенно определенно, по крайней мере, относительно природы целей и ценностей человека - они заданы Богом. Не дело простого смертного сомневаться в предначертаниях божественной воли, его дело - свято выполнять их, тем самым, очеловечивая Землю.

Таким образом, христианско-католическая социальная доктрина и сегодня стремится быть руководством к действию для миллионов людей на планете. Думается, что радикализм католицизма в отношении абортов есть предельная фиксация проблемы права человека на жизнь. Если бы не усилия Церкви в этом отношении, то не исключено, что понимание проблем молодежи могло быть несколько иным. Скажем так, мягко, менее благорасположенным и открытым для понимания.

Теперь от божественной онтологии, религиозной концептуальной рамки перейдем к философской и социологической. Здесь истоки понимания самодвижения человека как процесса движения его саморегуляции восходят к Гегелю. Огрубляя мысль Гегеля, можно сказать, что социологическое обобщение и воплощение рационально-гармоничного типа развития общества и его идеала он видел в гражданском обществе. Маркс в качестве все того же источника развития положил классовые противоречия и пролетариат как реальную социальную и материальную силу, способную уничтожить через отрицание даже самого себя. Гегель логизировал историю, Маркс историзировал логику. В результате родились две исключительно мощные концепции, ставшие центрами, вокруг которых до сих пор вращаются различные варианты философии истории.

Для нашей ситуации, в силу сложившихся исторических обстоятельств с идеологией, надо хотя бы пунктирно охарактеризовать основные положения (а фактически догмы) советской общесоциологической концепции - исторического материализма и первых зачатков социологических конструктов теорий среднего уровня, в том числе о молодежи.

Долгое время общественная наука была средством мифологизации существующего положения в разных отношениях и соответствующей догматизации общественного сознания. Однако, наряду с этой общей проблемой, есть еще и такие, к созданию которых приложили руку уже сами исследователи-молодежники.

Хорошо известно, что любая частная или специальная система научных знаний, развиваясь в рамках и под воздействием общих методологических подходов, находит опору и в теоретических выводах, которые сама выработала в ходе собственного внутреннего развития. Поэтому для получения достоверной картины социального положения и облика молодежи, социальной политики и молодежного движения, необходимо подвергнуть критическому анализу и те подходы к молодежи и комсомолу, которые в разное время были использованы в партийных и иных документах, и - по замечанию И.М.Ильинского - ОБРЕЛИ ПО СУЩЕСТВУ СТАТУС ОФИЦИАЛЬНОЙ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ,ВТОРИЧНОЙ МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЙ ОСНОВЫ.

С позиций и в рамках этих подходов и поныне организуется исследовательский процесс, определяются проблемы изучения молодежи, названия социологических исследований, статей, книг, диссертаций, научных конференций, и следовательно, формируется система знаний о молодежи. Поэтому без отказа от устаревших, ошибочных, ложных подходов к изучению молодежной проблематики, без в одних случая частичного, а в других - полного их обновления, пропасть между выводами науки о молодежи и запросами практики никогда не будет преодолена.

В чем сегодня мы можем упрекнуть социологию и философию? Прежде всего в прогрессистской монопроцессуальной трактовке исторического процесса, упоре на классовую борьбу как источник развития общества, вульгарном материализме признания и трактовки примата базиса над настройкой, сведении формально признаваемого на словах обратного влияния надстройки целиком к роли партии как руководящей и направляющей силы и иногда к "заботе общенародного государства" о благе человека.

Представление о месте и роли молодежи в нашем обществе, по замечанию И.М.Ильинского, основывалось на трех иллюзиях:

Во-первых, на уверенности в том, что развитие советского общества практически беспроблемно, бесконфликтно, что социализм обладает иммунитетом к социальным кризисам, застоям, регрессу. При этом полагалось, что молодежь СССР растет в рамках общества, которое гарантирует ей стабильное развитие, а с этим возникал и оптимизм по поводу будущего. То есть, как данность принимался " у ж е " социалистически ориентированный ЧЕЛОВЕК, У Ж Е ВЫБРАВШИЙ СОЦИАЛИЗМ КАК ГЛАВНЫЙ СМЫСЛ СВОЕЙ ЖИЗНИ.

Во-вторых, на всеобщем заблуждении о том, что изначальная просоциалистическая ориентация молодежи по мере развития социализма должна только расширяться и углубляться.

В-третьих, на ошибочном преувеличении значения того обстоятельства, что молодежь по природе своей привержена к новому и поэтому всегда на стороне прогресса. А поскольку понятия "прогресс" и "социализм" рассматривались почти как синонимы, то синонимами становились и понятия "социализм" и "молодежь". (65, с.9-10)

Отдельный же человек с его реальными проблемами - и между прочим с его интеллектом и желанием к самореализации - практически игнорировался. Только на заре перестройки речь зашла о "человеческом факторе", но очень быстро эту тему забыли, потому что ни у науки, ни у философии не оказалось адекватных теоретических концепций и конструктов для анализа нашего советского человека. В лучшем случае "человеческий фактор" подвел к пониманию того, что с человеком надо считаться.

Пришлось сдавать позиции под напором стратегии прав человека. Что на деле означает эта стратегия мы ниже специально раскроем.

Противоречивые процессы перестройки заставили по-новому взглянуть и на роль социологического подхода в исследовании проблем различных социальных групп, в том числе и молодежи. В обществе и науке все более нарастало ощущение того, что разрыв между наукой и социальной практикой не сокращается, а катастрофически увеличивается, что острота отношений между ними не ослабевает, а усиливается.

Обнаружилось, что социология в СССР фактически занимала позицию, в идеологическом ракурсе "апологетическую". В теоретическом плане это приводило к нежеланию и невозможности занять критически-конструктивную позицию в теоретической и в практической плоскостях, к неадекватной интерпретации результатов социологических исследований.

Однако, политическая и идеологическая индоктринация имеют принипиальные границы действия. Несмотря на "неоспоримые достоинства социализма", для молодежи наиболее убедительным критерием эффективности преимуществ одной системы перед другой оказались не планы, а реальные достижения: где нет достижений, там нет и преимуществ, это ясно на уровне здравого смысла. К этой констатации пришли в конце 80-х годов и советские социологи.

Нынешняя молодежь прагматична, не желает обманываться, приносить свое настоящее в жертву будущему. Она стремится находить смысл жизни в настоящем, здесь и сейчас. Нравится нам это или нет, но это так, и это касается очень многих людей. О реальной ситуации мы, к сожалению, не располагаем данными, позволяющими делать вполне определенные и обоснованные выводы. По честному утверждению исследователей-молодежников, МЫ ПРОСТО НЕ ИЗУЧАЛИ ЭТИ ВОПРОСЫ В ТОМ ВИДЕ, КАК ИХ НАДО БЫЛО ИЗУЧАТЬ.(65,с.12)

В 1988 году в социологии наметилась тенденция - в русле провозглашенной М.С.Горбачевым идеологии реализма - прорыва к новым уровням понимания социологией своего места и роли в обществе. Социология стала стремиться стать "понимающей социологией", а в таком ракурсе она неизбежно должна была раздвинуть концептуальные рамки собственных представлений о молодежи и ее атрибутах.

Данные пилотажных исследований зафиксировали кризис молодежи, кризис ее сознания, мировоззрения. "Рождается молодежное самосознание, молодежная субкультура." (65,с.12) На фоне же напряженного положения в межпоколенных отношениях это означает либо вероятность молодежного или шире - социального взрыва, либо реальную возможность резкого обособления молодежи от общества, ухода "в себя", в ту социальную нишу, которая, по ее мысли, только ей и предназначена.

Противоречия между поколениями представляют собой сейчас особую катализационную среду для усугубления многих застарелых и новых проблем. У нас в обществе межпоколенческие отношения накалялись долгие годы, обострялись и ныне остры, как никогда прежде."Молодежь - первая и главная жертва на войне абстрактного будущего с реальным настоящим."(65, с.13)

Сейчас идут дискуссии о том, надо ли помогать молодежи, не усилит ли это ее потребительские настроения, иждивенческие тенденции и т.п. А между тем, молодежь ждет от общества поддержки и помощи, а оно меняет условия и атмосферу ее жизни крайне медленно. Старшие по-прежнему претендуют на роль наставников, в то время, как сами давно перестали многое понимать в новой жизни, а также скомпрометировали себя в глазах молодежи. В качестве авторитетов для подражания все чаще выступают сверстники, добившиеся максимального жизненного успеха.

Апофеозом исторической оценки дела поколения "отцов" стала перестройка, которая многими воспринималась и квалифицировалась в свое время как ГЛОБАЛЬНАЯ НОВАЦИЯ, результатом чего следовал вывод, что" во всех случаях жизни "отцы" имеют первенство во взаимоотношениях с детьми", хотя и признавалась давно назревшей потребность в создании "открытой системы" отношений, диалога между поколениями.

Но вопрос как раз в том и состоит - насколько состоятельна была эта глобальная новация, и соответственно - о ее социальной базе и отношении к молодежи. Для кого она стала смыслом жизни? Может ли стать для молодежи смыслом жизни дело, начатое другим поколением, которое само его до конца не осмыслило, предприняв попытку осуществить инновацию неадекватными ее природе средствами и методами? (Предметом более подробного обсуждения инновации станут ниже)

Критического запала советской академической социологии периода расцвета перестройки хватило только на то, чтобы потребовать у административных структур создать новые региональные центры, координационные центры исследования проблем молодежи и т.д. В обращении к политикам претензии оказались значительно скромнее: их нижайше просили "спустить" науку с короткого и жесткого "поводка" и найти оптимальную дистанцию между идеологией и наукой, наукой и политикой.(65, с.21)

При этом объективно сложившаяся сервисная позиция советской социологии заставляла ее ориентировать процесс своих поисков не на истину, а на некоторые "удобные" выводы и рекомендации. И хотя апологетическая составляющая стала стремительно убывать, но это не привело к автоматическому росту конструктивности в социологических рекомендациях. Они носили в основном паллиативный (следственный), а не причинный характер - предлагалось улучшить, углубить и т.д., но в рамках все той же социологии, узко ориентированной на практическое применение ее результатов.

Последовал целый вал эмпирических социологических исследований, но их рекомендации и выводы фактически имели своей главной целью испугать руководство страны, региона, района грозящими катастрофами разного масштаба, предлагая устранить негативные факторы функционирования системы, складывавшейся на протяжении 70 лет, чуть ли не за один год. Ясно, что в такой ситуации в руководящих инстанциях возникло недоверие к выводам и рекомендациям социологов, и их объемные отчеты отправлялись "под сукно".

Реально-функционирующий руководитель не мог - как, впрочем, и сейчас не может, даже если очень испугается и очень захочет, - радикально изменить ситуацию ни в демографическом положении, ни в здравоохранении, ни в образовании и т.д. Тем более, что сами социологи в подавляющем большинстве так и не вышли в позицию инноваторов, а предпочли проводить далее эмпирические исследования по чуть-чуть скорректированным методикам, нежели разрабатывать новую концепцию развития социологической теории среднего уровня, адекватно описывающей реалии Российской, постсоветской действительности.

Кстати говоря, тактика запугивания руководства отчетливо просматривается и во введении к федеральной программе "Молодежь России". Там все та же безрадостная объективная картина положения дел с трудоустройством, здоровьем, основанная на данных статистической информации, и к этому добавляются социологические данные об отсутствии патриотизма и гражданственности у молодежи, в лучшем случае основывающиеся на экспертных оценках и субъективных самооценках респондентов. Не возражая по основанию против наличия или отсутствия патриотизма и гражданственности у нашей молодежи, хотелось бы отметить всю ту же конъюнктурную направленность так называемых программ и подпрограмм "Молодежь России".

Отдельные попытки проблематизировать ситуацию с социологией и с молодежью предприняли методологи, работающие в так называемом мыследеятельностном подходе. Их заслуга состоит в том, что они расширили социологическую рамку исследования общества до культурно-антропологической и попытались перенести некоторые смыслообразующие конструкты и процедуры, типа "самоопределение", с личности на определенную социальную группу. Они вплотную подошли к тому, что биологический и социальный возраст так называемой "молодежи" не совпадают, следовательно, вопрос упирается не в демографическую, а в социокультурную проблему, связанную с трансляцией определенных норм, ценностей и образцов.

Вопрос о наличии или отсутствии механизмов такой трансляции встал очень остро после распада СССР. Но главная проблема для общества заключается сегодня все-таки в том, что разрушен культурно-исторический слой, пласт, поле самоидентификации не только молодежи, но целой нации, народа.

Попытки восстановить это поле самоидентификации все еще выглядят наивными и неумелыми из-за "упрямства" определенных сил и их нежелания считаться со сложившимися ментальными реалиями советского периода истории страны. Нельзя перепрыгнуть пропасть в два шага, а именно так выглядят попытки "восстановления" исторического поля самоидентификации Российского народа. Нельзя выбросить 70 лет "живой истории" не уничтожив их носителей, т.е. победителей фашизма, пусть даже они и были строителями коммунизма.

Робкие попытки запустить новый механизм трансляции базисных норм, таких, как, например, патриотизм, любовь к отечеству, уважение к старшим, мы наблюдаем только сейчас. Так, в проекте государственной программы РФ "О патриотическом воспитании"(1994г.) среди целей и задач данной программы находим следующее: утверждение в обществе, в сознании и чувствах молодежи патриотических ценностей, взглядов, идеалов, уважения к старшим, религиозным воззрениям старших, историческому и культурному прошлому России, ЛЮБВИ К ВООРУЖЕННЫМ СИЛАМ (подч.нами - авт.), повышения престижа военной службы.

Нет и не будет никакого патриотизма без осмысления социального опыта и достижений в культуре, науке и других сферах жизнедеятельности общества, в стране под названием СССР. Тем более, что Россия на весь мир объявила себя правопреемницей СССР и тут уже надо принимать ответственность за все хорошее и плохое. Это наша страна, это наш народ и другого у нас нет и не будет. Только в такой постановке проблемы возможно обсуждение проблем нашей молодежи.

Знаменитые "Наши" А.Невзорова - сегодня граница и в теории и в практике молодежного движения. "Наши" - это кто? Те, которые включились и интегрируются в новые рыночные реалии, или те, которые не могут и не хотят принимать новой социальной реальности со всеми ее полукриминальными ценностями? На кого ставить в молодежной практике и в государственной молодежной политике? Понятно, что это вещи далеко не равнозначные. И когда в России сложились и функционируют более 70 молодежных и детских организаций, и для их обеспечения и поддержки разрабатывается и принимается специальный Закон, то мы как граждане России ( и налогоплательщики) просто обязаны задавать вопросы - а какие цели преследуют эти организации? Какие ценности они будут транслировать? Образцы какой деятельности демонстрировать?

Все это далеко не праздные вопросы. Потому что складывается на практике противоречивая, а с правовой точки зрения, тупиковая ситуация: с одной стороны, в ст. 13 Конституции РФ говорится, что "Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной", а с другой стороны, нет, не было и не будет государства без идеологии, даже та же "безопасность государства" есть самая настоящая идеология государственного строительства. А ведь это понятие содержится в этой же 13 статье.

Или ст.14 провозглашает равенство религиозных объединений перед законом, объявляет РФ светским государством и запрещает установление государственной религии. И в то же время Рождество Христово является нерабочим днем, т.е. фактически государственным праздником. Ну а как же быть тогда представителям других конфессий, атеистам? Радоваться, что одним рабочим днем стало меньше? Хотя, с другой стороны, нетрудно заметить, что если 7 ноября остался праздничным днем, то 8 ноября теперь стал рабочим. (Как известно, теперь - в 2005 году, и 7 ноября стал рабочим днем. Все социальные и ментальные последствия этого шага, не только для старших поколений страны, но и для молодежи, не осознаются, во всей полноте, нашей правящей политической элитой.)

Даже очень далекие от науки и политики люди понимают, что здесь есть идеология. Просто боятся или не хотят произносить этого слова. Но эта страусиная политика рано или поздно приведет к полной дезинтеграции государственно-политического поля самоидентификации Российской нации. (Есть ли такая или нет - этот вопрос требует специального обсуждения).

Практические же шаги по включению и вовлечению молодежи в определенные социально-ориентированные типы деятельности, озабоченность поисками более эффективных средств для их активизации, объективно высвечивают отношение к молодежи как к ресурсу развития всего общества. В этом случае остается только определить, когда же молодежь является более мощным ресурсом: будучи полностью включенной в государственно-общественную машину, или не включенная, самостоятельно выстраивающая общественную позицию гражданина своей страны, строящего свою деятельность, исходя из второй посылки. Думается, что ответ здесь не может быть получен никакими эмпирическими социологическими исследованиями. Это вопрос концептуального уровня, и он решается априори, возвращая нас к философским проблемам части и целого, цели и средств.

Молодежь, если она уже есть субъект исторического действия, вправе иметь собственные, отличные от государственных, интересы и предлагать свои варианты удовлетворения своих собственных потребностей. Задача же ученых и политиков - помочь ей делать это, в рамках определенной идеологии. Эта идеология должна быть объявлена, понята и принята молодежью страны. Без этого нет МОЛОДЕЖНОЙ политики, в том числе и ГОСУДАРСТВЕННОЙ.

Сегодня перед всем бывшим советским народом во весь рост встал вопрос о перспективах общественного развития, а значит, вопрос о смысле собственной деятельности и жизни: ради чего и во имя чего? В обществе, живущем традициями, жизне-смысловые установки каждого поколения естественно и ненавязчиво культивируются всем жизненным укладом, без лозунгов и деклараций. В обществе, пережившем радикальный излом и низвержение основ прежней социальности, новые цели, ценности и смыслы должны открыто декларироваться в качестве стратегической перспективы, на которую будет ориентироваться общество как на свое будущее. В этом - их конструктивно-организующая, идеологическая, функция.

Как отмечает ряд обществоведов, парадокс исторической ситуации нашего общества, сопровождающей отказ от старого и намерение создать и обустроить новое, лучшее, общественное пространство, состоит в том, что при всех своих неблагоприятных последствиях, предшествующие этапы советской истории, в том числе и застой, отличались - и тем были благоприятны и приемлемы для людей - определенностью и стабильностью, на чем строились возможность постоянства жизненных ориентаций, надежность выбора, уверенность в будущем. Ясная перспектива завтрашнего дня позволяла относительно спокойно строить жизненные планы, планировать карьеру, верить в осуществимость задуманного. Применительно к молодежи, этим создавалась взращивающая и социализующая ее среда.

И если государство и поколение, несущие историческую ответственность за эту радикальную смену ориентиров в жизни общества, не предложат адекватных оснований стабильности и перспектив будущего, то их роль и место в истории будет определены соответственно. Оценкой и практическим отношением последующих поколений к ним самим, делу их жизни и деятельности. Поколение детей под именем "молодежь" сегодня уже вступило в практическую жизнь, включив свой счетчик на часах истории. И уже пожинает и оценивает плоды общественной заботы о молодежи и ее будущем, а тем самым общества о себе самом и своем будущем.

Конструктивные практические достижения поколения отцов-политиков пока скромны, но это не снимает, а напротив, лишь обостряет проблему поиска путей строительства нового общественного дома. И здесь как никогда и нигде необходимы знания и рекомендации социальных инженеров и проектировщиков, в том числе и узко-специализирующихся в области молодежной проблематики.

Однако, перемены в жизни общества и молодежи сегодня настолько динамичны и масштабны, что они просто не успевают понять и объяснить их суть, а тем более, прогнозировать эту фактическую спонтанность. Не хватает информационной и специальной теоретической базы. И этому есть ряд конкретных, усугубляющих и без того сложное положение, причин и факторов.

Во-первых, явно недостаточен, немногочисленен и интеллектуально весьма слаб наличный кадровый исследовательский потенциал;

во-вторых, отсталой, нищенской является материально-техническая и особенно информационная и издательская база исследовательско-аналитических структур; равнодушие властей и бюрократический произвол планирующих и финансовых органов являются плохими стимулами активизации научной деятельности и привлечения интеллектуального резерва;

в-третьих, исследователи проблем молодежи плохо интегрированы в отечественное и международное гуманитарное сообщество, а без активных профессионально-научных коммуникаций подобная деятельность обречена на застой и отсталость. Тем более, что исторически нашей социологической науке во многом было определено место догоняющей;

в-четвертых, "проблемы молодежи как выражения одного из глобальных и острейших противоречий нашего общества, выявленного перестройкой, В ОБЩЕСТВЕННОМ СОЗНАНИИ ПОКА ЕЩЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.(Выделено нами - авт.) Как говорится, пока "не дошло". Отсюда огромное противодействие идее молодежной политики, принятию Закона о молодежи, в том числе, как ни парадоксально, частично и со стороны самой молодежи."(65,с.9)

в-пятых, использование имеющихся теоретических и информационных наработок сегодня оказалось ограниченным, ввиду ошибочности прежнего исследовательского подхода, необоснованно абсолютизировавшего однородность молодежи как социальной группы. "Только предельным упрощенчеством можно объяснить, например, представление многих практиков, которое и сегодня прочно сидит в сознании, что для изучения всего массива и всех проблем молодежи, десятков миллионов юношей и девушек СССР достаточно создания и существования единственного в стране НИЦ ВКШ при ЦК ВЛКСМ." (65 с.16);

в-шестых, имеющиеся исследовательские наработки - и без того явно недостаточные - были ориентированы на характеристику объекта "советская молодежь". Уже в конце 80-х годов была констатирована абстрактность такого подхода, делающая нерабочей и неприменимой в управленчески-прогностической деятельности полученную информацию, а развал СССР в начале 90-х годов, уничтоживший упомянутый объект исследования, окончательно поставил точку на этом периоде истории науки о молодежи;

в-седьмых, разительный контраст характеристик и проблем молодежи по республикам, регионам, категориям и группам выдвинул на первый план необходимость их специально-региональных и местных исследований и разработок, отныне вынеся приговор утопии "научных рекомендаций" из Москвы и "центра". "Нужно создавать систему исследований по регионам и республикам. Только это даст возможность контролировать ситуацию всерьез" - констатировал, наконец, и сам НИЦ ВКШ. (65, с.17). А "на местах" свои усугубляющие факторы по приведенным пунктам 1,2,3,4...

Сегодня уже значительно более широкому кругу ученых и политиков, управленцев и администраторов стало понятным, что наука о молодежи - не каприз и не иждивенчество. Это необходимый инструмент государственного и общественного строительства, управления, прогнозирования. Вместе с тем, исследование проблем молодежи - не любительство, не временное занятие и не праздный интерес, а потому там необходимо поубавить людей случайных и добавить профессионализма и ответственности за свои выводы, за результаты научной деятельности. Отсутствие у науки о молодежи специального научного и общественного статуса не способствуют развитию и должной реализации ее потенциала.

Формирование государственной политики по защите и обеспечению прав молодежи как части общества не может обойтись без науки о молодежи. Доморощенность "программ" практиков "на местах", ранее корректировавшихся спущенными сверху инструкциями всеведущих ученых из "центра", с потерей даже этой последней "соломинки", превращается в растрату ресурса и фактор контрразвития общества как на местном-региональном, так и на государственно-федеральном уровнях.

Но мы и сегодня наблюдаем то положение, что в нашем обществе требуется немалое мужество, чтобы говорить правду. Наше общество привыкло приспосабливать истину к интересам своей личной безопасности. Прогресс и действенность объективного научного знания о молодежи возможны лишь в условиях, благоприятствующих заинтересованному диалогу науки и политики, науки и общества, политики и общества, о котором упоминалось выше.

 

1.3. Идеологические предпосылки становления ГМП

Здесь речь пойдет, в первую очередь, об интегративной идеологии как базисе реализации инновационной молодежной политики 

В настоящее время уже во всем так называемом цивилизованном мире, где задумывались об идеологии, пришли к функциональному выводу, что идеология является важнейшим национальным ресурсом, как и молодежь.

Отличительным признаком идеологии как определенной системы знаний является то, что она одновременно есть синтез всего знания, доступного человеку конкретной исторической эпохи, и направлен он на решение практических задач организации жизнедеятельности общества. В силу широкомасштабности изучаемого и охватываемого идеологией предмета, она всегда схватывает ситуацию на макроуровне и отвечает за долговременные перспективы и результаты развития общества как органического целого.

Когда же от идеологии требуют решения "конкретных проблем", имея ввиду сегодняшние больные, горячие точки, то это означает, что данные пользователи - политики, практики и т.д.- не понимают природы идеологии и пытаются использовать ее не по назначению. Идеология мобилизует нацию или иные социальные группы на реализацию исторических проектов, достижения стратегических целей.

Если же заставить идеологию заниматься уборкой картофеля как "битвой за урожай", то рано или поздно люди, которых данная идеология принуждает к определенным действиям, откажутся как от выполнения бессмысленных для них действий, так и от доверия используемой для их оправдания "идеологии". В связи с нашей ситуацией, любопытно, что понимание этого гораздо раньше овладело "народными массами", в то время, как "профессионалы" - а точнее, бюрократы от идеологии - не понимая, продолжали сдавать на этом позиции страны, народа и отдельного человека, дискредитируя в собственном лице идеологию вообще как мощный социально-политический инструмент.

Между тем, сила идеологии происходит из ее социальной природы, но эта же природа определяет ее необходимые признаки и условия нормального функционирования. Будучи формой коллективного разума, она, подобно любой категориальной системе, не зависит от ограниченности единичного опыта и разумения, и напротив, силой заключенной в ней общественной воли предписывает отдельному человеку его социально-положительное поведение.

Отнесение идеологии к форме коллективных представлений, позволяет, вслед за известным социологом Э.Дюркгеймом, утверждать, что в идеологии, адекватной общественной морфологии, заложены те или иные состояния коллективности, и что между идеологией и всеми формами коллективной жизни существует тесная взаимосвязь. Идеология сплачивает людей в единый действующий организм, в ней отдельный человек перерастает сам себя, свой личный ограниченный опыт, свои узко-индивидуальные цели и тогда, когда мыслит, и когда действует. А ценность коллективной мысли заключается в том, что она прибавляет к тому, что отдельный человек извлек из личного опыта, всю ту мудрость и знание, которые общественная группа накопила и сберегла в течение веков. "Общество, - утверждает французский социолог, - вовсе не является тем нелогичным или алогичным, бессвязным и фантастическим существом, каким так часто хотят его представить. Напротив, коллективное сознание есть высшая форма психической жизни, оно есть сознание сознаний."(46,с.233.)

Вообще коллективные представления выражают собой наиболее общие из отношений, существующих между вещами, они управляют всеми сторонами нашей умственной жизни. И если в один и тот же период истории люди не имели бы однородных понятий о причинах, числах и т.д., всякое согласие между отдельными умами сделалось бы невозможным, а следовательно, стала бы невозможной и всякая совместная жизнь. Поскольку очевидно, что "не для удовлетворения спекулятивных потребностей объединились люди", постольку общество не может отказаться от культивирования и использования коллективных представлений, не упразднив себя самое.

Необходимость общего коллективного мышления есть особый вид моральной необходимости, и в умственной жизни играет ту же роль, какую моральный долг играет по отношению к нашей волевой деятельности.

Наблюдения показывают, что социальные волнения имели почти всегда своим следствием усиление умственной анархии. Это служит лучшим доказательством того, что логическая дисциплина есть лишь особый вид социальной дисциплины.

Идеология, в определенном отношении, вырастает энергийным началом, она придает ускорение социальной жизни, обеспечивает доступное объяснение смысла жизни (поведения) для отдельных людей, и в этом случае выступает легитимирующей инстанцией. И пока к ней как к таковой инстанции обращаются рядовые граждане, до тех пор будет живо и государство, и страна, и общество. Как только люди перестают верить идеологам, рушится данный уклад, а под его обломками гибнут и бюрократы от идеологии.

Чтобы иметь возможность жить, общество нуждается не только в моральном согласии, но и в известном минимуме логического единомыслия, за пределы которого нельзя было бы переступать по произволу. Вследствие этого,- замечено Э.Дюркгеймом, - общество всем своим авторитетом давит на своих членов и стремится предупредить появление "отщепенцев". Если же какой-нибудь ум открыто нарушает общие нормы мысли, общество перестает считать его нормальным человеческим умом и обращается с ним как с субъектом патологическим. Авторитет общества в тесном союзе с известными видами мышления является как бы неизбежным условием всякого общего действия.

Подобную картину мы встречаем и в случае с религией, с той лишь поправкой, что религия выработала не только предписывающие и пресекающие, но и своеобразные компенсаторные механизмы для регулирования поведения, отклоняющегося от своей сверхценности, - Бога.

Хочется надеяться, что в России и в Оренбуржье детская болезнь деидеологизации общества пережита, преодолена, и ответственные политики поймут значение разработок новой идеологии в реализации ГМП.

Двумя китами - опорными конструктами для этого должны стать концептуальный аппарат инноватики и идеи безопасности.

Новая же идеология, все больше пробивающая себе дорогу в обществе и государстве, будет интегративной. Это значит, что она, прежде всего, должна заполнить смысловое, ценностное пространство, ответить на "простые" вопросы - зачем жить и как жить в новой России, и в первую очередь - молодежи.

Мы, разрабатывая новую идеологию для реализации ГМП, не можем просто так списать опыт других стран, неважно каких - развитых, неразвитых. Кроме того, в отличие от естественно-научного знания, описывающего действительное устройство объекта познания и исследования, управленческое знание определяет форму организации будущей деятельности и характер условий достижения поставленных целей.

Сейчас можно расставить вешки, ориентируясь на которые, нужно выстраивать, проектировать новую идеологию. Поскольку проектирование есть процедура сугубо рациональная, постольку необходимо наращивать интеллектуальные " мышцы" наших политологов, социологов, философов, методистов, антропологов и др. Они должны найти объективно-значимые аргументы и по-новому убедить молодежь поверить в общество и в себя.

В конечном же счете, поверить и проверить можно только в том случае, если боязливо не умалчиваются, но открыто ставятся кардинальные для политики вопросы. А это сейчас, на пороге нового века, в первую очередь, вопросы о месте страны в геополитической структуре мира, об уровне и перспективах социально-исторических притязаний страны. Если же ограничить устремления народа и государства только целями достижения материального благополучия, то удержаться в пространстве идеологии объективно невозможно. Тем более в России, с учетом ее истории и специфики менталитета, ограничиться прочерчиванием перспектив достижения только материального благополучия в принципе не удастся. Без ощущения себя великой державой Россия деградирует, а народы, ее населяющие, потеряют важнейшие ориентиры и стимулы для дальнейшего совместного сосуществования в рамках единого государства и в лоне единой нации.

Современное самовоспроизводство любого общества давно перешагнуло рамки просто биологического воспроизводства. Однако, до космополитического облика человека современное общество - даже в наиболее прогрессивных странах - еще не доросло. И безопасность общества как основа его стабильного и прогрессивного существования - в условиях сегодняшней неоднозначности распределения геополитических ролей - является национально-ориентированной безопасностью, поскольку сохраняется диспозиция, когда одно общество представляет собой потенциальную опасность для другого.

Следовательно, новая интеграционная идеология может основываться только на инновационной концепции национальной безопасности. При этом безопасность понимается в самом широком смысле слова.

В свою очередь, существенными характеристиками идеологии должны стать концептуальные посылки политического реализма, который выражается в следующем: постановка реалистичных целей; формулирование установки реалистичных ожиданий; подготовка конструктивной (не конфронтационной) толерантной среды; стимулирование научных изысканий во всех областях социальных наук; учет исторического опыта других систем и своей собственной; корректировка идеологических конструктов на каждом шаге ее реализации, исходя из долгосрочных стратегических прогнозов в развитии человечества в целом, и страны в том числе. (См.80).

Если следовать далее канонам развития идеологии как практико-ориентированного знания, то нам необходимо обнаружить и обозначить субъекта этой новой идеологии. Обрисуем возможные принципиальные варианты реализации спроектированной новой идеологии. Таких вариантов может быть три.

Первый вариант - классовая идеология, которая предполагает уже наличие различных социальных групп, с четко выявленным собственным интересом и наличием партий, движений и других организаций, отстаивающих интересы именно этих конкретных групп. Совершенно очевидно, что здесь идеологи от молодежи попадают с ловушку, затотовленную этой парадигмой развития идеологии.

В этом варианте основной идеологической категорией становится "Защита": защита молодежи, защита предпринимательства, защита малообеспеченных и т.д. Но не ясно, кого и от чего защищать, кто на кого нападает. Начинается перетягивание каната, и надо сказать определенно - в этом варианте молодежи мало что светит. В лучшем случае ей дадут свободу, но свободу не "ДЛЯ", а свободу "ОТ". Свободу от обязанностей перед обществом, страной, народом; свободу от культуры, гражданственности, ответственности; свободу от здоровья и образования, от участия в выборе своей судьбы, от будущего. Но и само общество - в том числе в лице государственного чиновничества и в лице его идеологического корпуса - тоже присвоит себе этот вид свободы: свободу от обязательств перед молодежью, свободу от долга перед ее и своим будущим и т.д. И все это - под шум умильных или решительных заявлений о защите населения и (громо)гласное "распределение иностранной гуманитарной помощи".

Эта модель известна, и кроме сдержанного скепсиса никакой реакции благоразумной публики обычно не вызывает. Но поскольку понятно, что сегодня происходит и производят с нашей молодежью, то мы в Оренбуржье, вставая в ответственную позицию, не имеем права рекомендовать такой вариант разработки и реализации молодежной политики. Здесь надо удержаться от понятного желания достичь быстрых результатов для молодежи за счет интересов других ли социальных групп, общества ли, государства ли. Этот вариант по природе своей не конструктивен, и для нынешнего этапа развития нашего общества будет означать дальнейшую дезинтеграцию и деградацию страны, общества, личности.

Второй вариант - идеология государственности. В отдельных исторических ситуациях и в некоторых странах, в том числе и в России, эта идеология приносила успех, мобилизуя все ресурсы нации на достижение конкретно-исторических целей. Идеология государственности имеет сейчас многих сторонников, в том числе и у идеологов молодежи.

Но только ли государство может обеспечить, создать условия для реализации потенциала молодежи?

В данном случае возникает масса соображений "за" и "против". Еще в недавнем прошлом имело место действительное тотальное огосударствление всех сфер жизнедеятельности нашего общества, и трудно, как в теоретическом, так и в практическом, планах вдруг избавиться от доминанты такой позиции. Более того, в отдельных сферах жизни общества можно и нужно проводить идеологию государственности - в отношении молодежи в том числе - например, в области гражданского и патриотического воспитания. Однако, преувеличение возможностей и распространения этого варианта идеологии, в других случаях, принудительное или добровольно-принудительное объединение, на которое претендует новая интегративная идеология, в этом варианте в любой момент может привести к социальным катаклизмам, типа событий в Чечне.

Третий вариант - идеология общественная. В данном случае государство выступает одним из партнеров разных социальных групп, в том числе и молодежи. Этот вариант идеологии стремится увязать все лучшее из того, что имеется в арсенале двух предыдущих вариантов, обладает наибольшим конструктивным потенциалом в стремлении обеспечить развитие личности, различных социальных групп, общества и государства. Возникающие возражения по поводу того, что реализация такого варианта развития идеологии приведет в конце концов ко второму варианту, связаны с отождествлением молодежи как субъекта идеологии с молодежью как субъектом политики. (См.80)

Наши исследования фиксируют массовое "бегство от политики" молодежи, и в некоторых интерпретациях этого факта имеется параллель с бегством молодежи от идеологии. Этот вопрос требует специального прояснения. Плюрализм в идеологии приводит - в конце концов - любого человека, в том числе и молодого, к осознанному выбору идеологии, и тогда он из объекта идеологических манипуляций превращается в субъекта идеологического действия и политического участия.

Вариант общественной идеологии, конечно же, не так прост, и это касается как его разработки, так и внедрения, и функционирования. В данном случае мы не можем надеяться на быстрый и видимый результат, за который можно отчитаться перед вышестоящими инстанциями. Но гражданская ответственность заставляет нас принять и рекомендовать именно третий вариант формирования идеологии ГМП в Оренбуржье.

 

1.4.Инновационные предпосылки становления ГМП 

Главная идея данной концепции - показать и доказать, что ГМП в России и в Оренбуржье должна реализовываться как некий инновационный процесс, в единстве жизненных циклов "новшества" и "нововведения". Новшеством в данном случае, при достаточно серьезной разработке, может стать интегративная идеология, а процессом нововведения - реализация новой концепции национальной безопасности. Только в этом случае цели и задачи программы "Молодежь России" могут превратиться из деклараций в реальный механизм достижения провозглашаемых задач, в частности, в том аспекте, в котором говорится о "реализации инновационного потенциала молодежи в интересах общественного развития и развития самой молодежи".

Но прежде необходимо сказать несколько слов о самой инноватике. Понятие "инновация" впервые появилось в научных исследованиях культурологов еще в 19 в. и означало введение некоторых элементов одной культуры в другую. Обычно речь шла об инфильтрации европейских обычаев и способов организации в традиционные азиатские и африканские общества. И только в начале 20 века стали изучаться закономерности технических нововведений.

Пожалуй, первое интересное, специфически инновационное, наблюдение было сделано советским исследователем Н.Д. Кондратьевым в 20-х годах. Он обнаружил существование так называемых "больших циклов"

Со временем инновационная политика оказалась весьма перспективным изобретением, причем отнюдь не только экономического, но и широкого социального свойства. Собственно говоря, становление так называемого "потребительского общества" и началось с активного проникновения новшеств в условия и образ жизни населения. У нас же - это следует специально подчеркнуть - формирование этой области знания все еще находится на этапе своего становления.

Основные понятия здесь определяют так. Нововведение есть целенаправленное изменение, которое вносит в среду внедрения (организацию, поселение, общество и т.д.) новые относительно стабильные элементы. Последние могут быть чисто материальными или социальными, но каждый из них сам по себе представляет лишь новшество, то есть предмет нововведения, будь то станок или обряд, форма отчетности или сырье. Нововведение же суть процесс, то есть переход некоторой системы из одного состояния в другое.

Везде, где осуществляется нововведение, сначала определяются цели изменений, разрабатывается новшество, если надо, то оно испытывается, затем осваивается и распространяется и, наконец "отмирает", исчерпываясь морально или физически. Иначе говоря, нововведение есть своего рода "клеточка" управляемого развития, целенаправленных изменений.

В широком общественном смысле нововведения выступают как форма управляемого развития.

Жизненный цикл новшества включает в себя следующие стадии:

- разработка (фундаментальные исследования, прикладные, теоретические расчеты),

- проектирование (оформление документации, создание конструкций),

 - изготовление (установочной и полной серии),

- использование,

- устаревание (исчерпание возможностей,  появление Альтернативного новшества).

Применительно к нововведению понятие "жизненный цикл" будет означать следующую стадийность:

- зарождение (осознание потребности и возможности изменений, поиск соответствующего новшества);

- освоение (внедрение на объекте, эксперимент, осуществление производных изменений);

- диффузия (тиражирование, многократное повторение нововведений на других объектах);

- рутинизация  (нововведение реализуется в стабильных, постоянно функционирующих элементах соответствующих объектов).

Нововведение не может считаться полностью завершенным, если оно остановилось на любой из промежуточных стадий. (151, с. 20-30).

Оба жизненных цикла различны по диапазонам: рутинизация нововведения может наступить, а новшество еще не устарело; новшество может быть спроектировано, изготовлено и даже успело устареть, а нововведение так и не началось. Оба жизненных цикла тесно связаны, взаимообусловлены и невозможны один без другого. Жизненный цикл новшества может прерваться на стадии использования, если не сомкнется с нововведением. А жизненный цикл последнего может только лишь начаться (как поиск нового средства для удовлетворения уже осознанной необходимости), но не развиться, пока новшество не дойдет до стадии изготовления. Но важно видеть и разницу: в одном случае происходит процесс формирования новшества, в другом - процесс его применения.

Все эти различия играют вполне конкретную и практическую роль. Изучение инновационных процессов дает возможность ответить на вопросы: по каким критериям и показателям оценивать наши успехи? Где искать причины неудач? Точность и полнота представлений о том, как именно происходит наше развитие, зависит и от того, какими понятиями мы при этом пользуемся.

В непонимании того, что нововведение представляет собой относительно самостоятельный процесс, со своим собственным жизненным циклом, в чем то существенно отличным от такового у новшества, содержится методологический просчет, который возникает в числе прочего из-за теоретической неразработанности вопроса. Инновационный процесс есть карта всего поля эволюции новшества и осуществления нововведения. У него тоже есть свои границы. Их невозможно обозначить точно, но определяются они для каждого конкретного нововведения отдельно.

На сегодня различают две "стратегии вторжения": программируемое внедрение (рецепиент приспосабливается к новшеству) и адаптивное внедрение (меняется новшество в соответствии с условиями рецепиента). Поскольку, специалисты по инноватике считают, что успех передачи новшества рецепиенту прямо связан с обучением его обращению с новинкой, постольку, разрабатываются хитроумные приемы обхода или преодоления естественного недоверия к новому, боязни нежелательных последствий его внедрения.

При создании новшеств, рассчитанных на широкое внедрение, невозможно обойти не только общественно-политические, но и культурные, психологические различия между разными регионами и странами. Необходимо также учитывать влияние социальной структуры и половозрастных особенностей персонала клиентных организаций.

Следовательно,  нам для квалификации ГМП на уровне страны и области надо четко указать, какого рода новшество мы имеем в конкретно осуществляемой молодежной политике, в стране и какое нововведение здесь осуществляется.

В интересующем нас аспекте фундаментальное новшество масштабное и нововведение были осуществлены США в последние 20 лет и вошли в историю как проблема прав человека. Расмотрим повнимательнее, каким образом была осуществлена эта инновация, истинную подоплеку ее раскручивания, что это дало Соединенным Штатам.

Так, в начале 70-х годов Конгрессом США были констатированы следующие обстоятельства:

1.Права человека не входят в систему высших приоритетов, определяющих внешнеполитическую деятельность американского государства, несмотря на то, что они такого положения заслуживают.

2.Включение прав человека в систему высших приоритетов является основополагающим элементом национальной американской традиции.

3.В условиях возрастающей взаимозависимости современного мира пренебрежение правами человека в одной стране может иметь последствия и для других стран.

Констатация вышеизложенного позволила Подкомитету прийти к выводу, что принятие в расчет прав человека диктуется как соображениями морального порядка, так и практической необходимостью. (См. 150)

Таким образом, Конгресс США, естественно, опираясь на своих аналитиков, выделил действительно, может быть, единственное американское новшество, которое открыла американская нация и осознала значимость его прежде всего для себя, для продолжения собственного своего существования. Вот почему разные администрации, несмотря на расхождения в деталях, прикладывали максимум усилий для того, чтобы инициировать права человека как нововведение. Для этого им пришлось создать специальную инфраструктуру, и они понимали, для чего они это делают.

Глобальный подход администрации Картера к правам человека потребовал создания соответствующих структур для осуществления внешней политики прав человека. Поэтому уже в 1977-1978 гг. были осуществлены необходимые структурные преобразования в аппарате исполнительной власти.

Ключевым элементом созданной во второй половине 70-х годов администрацией демократов инфраструктуры в области обеспечения проведения внешней политики прав человека явился Государственный департамент, в котором было завершено создание механизма имплементации политики прав человека. Для обеспечения прямой связи с президентом США был выделен СПЕЦИАЛЬНЫЙ СОТРУДНИК СОВЕТА НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, отвечавший за осуществление связи между Белым домом и Государственным департаментом по вопросам прав человека. Госсекретарь С. Вэнс поручил персоналу отдела планирования внешней политики формулирование "глобальной политики в области прав человека", концепция которой, по выражению сенатора Д. Мойнихена, должна была стать "такой же ИНТЕГРАЛЬНОЙ ЧАСТЬЮ американской внешней политики, каковой является МАРКСИЗМ-ЛЕНИНИЗМ для советского внешнеполитического планирования и соответствующих практических действий СССР в этой области". В 1978 г. президент США издал секретную директиву, содержащую указание всем правительственным учреждениям рассмотреть вопрос о воздействии принимаемых ими решений на права человека за пределами США.

В результате кропотливой работы, в том числе и в направлении институализации политики прав человека (без чего, между прочим, процесс нововведения угасает), США к началу 90-х годов имели права человека неотъемлемым компонентом внешней политики американского государства.

Довольные американцы так оценивают свои усилия и достижения на поприще социально-политических инноваций в области прав человека. Они говорят, что это "...содействует ОБЕСПЕЧЕНИЮ ИНТЕРЕСОВ США В ОБЛАСТИ БЕЗОПАСНОСТИ(выделено нами  - авт.); помогает созданию системы мирового порядка, основывающегося на господстве права и устремлениях народов; является благоприятным с геополитической точки зрения, так как содействует мирной эволюционной демократизации государств; обеспечивает массовую поддержку со стороны общественности, так как отражает фундаментальные ценности американской нации".( 150,с.3)

Но, оценив реальный потенциал данного нововведения, американцы замахиваются и на большее, начиная извлекать - говоря их языком, с обычным для политики цинизмом, - "прибыль от этого предприятия".

Продолжать нововведения оказывается очень выгодно, надо только знать, как эту выгоду извлечь. "...в наших национальных интересах содействовать развитию демократического процесса в целях созидания такого мирового порядка, который был бы более благоприятным для уважения прав человека и, следовательно, более содействовал бы стабильности и миру. В этих целях мы выработали дуалистическую политику, с одной стороны, реагирующую (reactive), в том смысле, что мы будем продолжать выступать против характерных нарушений прав человека, где бы они не имели место, но с другой стороны, и активную (active), предполагающую в долгосрочной перспективе созидательную работу по укреплению демократии." И максимальную выгоду, как оказалось, дает старый, как мир, хотя и весьма далекий от инноватики, принцип "Разделяй и властвуй", только перенесенный на новую почву жизнедеятельности общества. В этом отношении наша "перестройка" была последней, беззубой попыткой системы использовать сведенный уже практически к нулю инновационный потенциал марксизма-ленинизма начала ХХ века. Потому она и была обречена на провал. История не повторяется дважды.

Следовательно, нам для квалификации ГМП на уровне страны и области надо четко указать, какого рода новшество мы имеем в конкретно осуществляемой молодежной политике, в стране и какое нововведение здесь осуществляется.

 

 1.5. Специально-теоретические предпосылки становления ГМП

            а) Национальная безопасность для России

            Стоит ли говорить о том, что в современном мире понятие "безопасность" приобрело всеобъемлющие масштабы: говорят о личной безопасности граждан, о безопасности страны, безопасности в регионе и т.д. Нам же нужно понять истоки происхождения этого понятия, место сегодняшних концепций безопасности в мире и их значение для нашей страны - России.

Прежде всего понятие "безопасность" с ХIХ века увязывается с жизненно-важными национальными интересами. В это время в Европе и Америке завершается очередной этап формирования наций как субъектов исторического действия, и именно в этой связи важно опять-таки провести исторический экскурс и этимологическое сравнение русского варианта понятия "национальная безопасность". Общеизвестно, что безопасность может быть внутренней и внешней, но как они взаимосвязаны и перетекают одна в другую, необходимо пояснить.

В английском языке используемое слово "nation" переводится как "нация", "страна", но никак не "государство". Государство обозначается понятием "state". Таким образом, в англо-язычной культуре термин "национальная безопасность" обозначает безопасность именно нации, а не государства. Это только в нашей стране в обыденном, да и в научном, понимании произошло отождествление этих понятий.

Наиболее развита концепция национальной безопасности в США. Думается, это закономерно, если учитывать роль и место этой страны в мире в последние 200 лет, и особенно в ХХ веке. На протяжении последних 20 лет главной гарантией национальной безопасности США на перспективу признается поддержание и укрепление всеобъемлющей конкурентоспособности страны в мире. При этом безопасность интегрирует в новом аспекте не только военную сферу, но и культуру, науку, упомянутые выше права человека и т.д. Надо специально обрисовывать, как это происходит, с тем, чтобы выработать конструкт национальной безопасности, адекватной для сегодняшнего дня России.

Можно провозгласить некоторые принципы, на которых должна выстраиваться национальная безопасность России.

Первый принцип - реальный патриотизм граждан. Гражданами своей страны люди становятся тогда, когда принимают участие в управлении государством. Государство есть средство в руках общества, а не наоборот. В данной конкретной исторической ситуации для России важен как раз этот аспект безопасности. В центр всей концепции надо поставить защиту интересов общества от государства, в том числе и от собственного. Подлинная общественная безопасность - в способности структур безопасности (государственных - !!!) поддержать развитие, когда оно назрело, но оно не принимается определенными структурами или группами. Это уже выход на социальные технологии.

Общественная безопасность России в самом широком смысле сегодня - это гарантированная способность общества своевременно распознать и оценить все типы угроз, откуда бы они ни исходили, и принять необходимые меры к оптимальному их снижению, с учетом перспектив развития России как единого целого. Следовательно, общественная безопасность - это не просто отсутствие всяких опасностей, ибо такое вообще вряд ли возможно для реально действующего субъекта. Безопасность - это прежде всего знание опасности, способность оценить угрозы, предсказать последствия их реализации и готовность общества к предотвращению этих угроз.

Современная многополярная модель мира требует выстраивания целой системы компенсаторных механизмов для обеспечения безопасности. Эти механизмы должны оптимизировать стратегию и предлагать варианты тактических маневров. Конечно, опорным определением (рабочий вариант) можно принять следующее: безопасность - это способность страны поддерживать и преумножать жизнеспособность и конкурентоспособность общества как главной гарантии его выживании во взаимосвязанном и целостном мире. (См.79)

в) Сохранение гражданского мира и согласия

Главная задача для российского общества сейчас - найти средства достижения национального единства и согласия.

Достижение стабильности и согласия в обществе невозможно без прекращения делений на "своих" и "чужих", "правых" и "виноватых". Необходимо обеспечить духовно-нравственный подход к оценке собственной истории, ибо только такой подход, как показывает история, всегда лежал в основе выхода России из кризиса.

Ведущиеся споры о федеративном устройстве России не должны приводить к требованиям уничтожения модели управления государством по типу сильный центр - сильные провинции, но, в свою очередь, сильный центр не должен искусственно создавать "сильные провинции" за счет других субъектов Федерации.

В государственной идеологии должен содержаться принцип недопущения расширения прав субъектов за счет интересов других наций и всех народов Федерации.

Обеспечение безопасности для себя и своих близких становится все более насущной проблемой для всех россиян. За рубежом существуют прогнозы, по которым на территории бывшего СССР ожидается возникновение более 10 локальных вооруженных конфликтов. В результате этих конфликтов число беженцев может достигнуть более 20 млн. Если взять в процентном отношении население России, то эта цифра составит 3-4 млн.человек. Причем поток русских беженцев из бывших республик СССР в ближайшие 2-3 года не уменьшится. Оренбуржье как приграничная часть России втянута в этот процесс, и хотя численность данной категории лиц не велика (относительно), то социальные последствия этой миграции не трудно предсказать уже сегодня.

Оптимальной формой разрешения накопившихся в нашем обществе противоречий могло бы стать гражданское общество. Однако, следует осознавать историчность и длительность процесса его формирования.

с) Пути формирования гражданского общества

Гражданское общество включает:

 - добровольно, спонтанно сформировавшиеся первичные самоуправляющиеся общности людей (семья, кооперации, ассоциации, общественные организации, профессиональные, творческие, конфессиональные и др.);

- совокупность негосударственных (неполитических) экономических, социальных, духовных, нравственных и других общественных отношений;

- производственную и частную жизнь людей, их обычаи, традиции, нравы;

- сферу самоуправления свободных индивидов и их организаций, огражденную законом от прямого вмешательства в нее со стороны государственной власти и политики.

Нелишне напомнить, что именно высокоразвитое гражданское общество в странах Запада обеспечило значительную защищенность частных сфер жизни человека от жесткой регламентации государства.

В нашей стране предстоит сформировать гражданское общество как разветвленную сеть независимых от государства общественных отношений и институтов, выражающих волю и защищающих интересы граждан. Думается, что этот период будет длительным.

История формирования гражданского общества в разных странах мира дала некоторые параметры и критерии, по которым можно будет отслеживать процесс становления гражданского общества. К таковым можно отнести:

- процесс приватизации должен в конце концов дать члену общества "кусочек" конкретной собственности; граждане, обладающие ею, организовываются в независимые от государства саморегулирующиеся системы;

- на основе этих самоорганизующихся сообществ граждан, возникнут группы, отстаивающие интересы общества и его отдельных групп. Но вместе взятые эти социальные группы и составят тот "средний" класс, который и является субъектом гражданского общества и кровно заинтересованным в его сохранении и развитии. России до мировых критериев стран, где можно обнаружить наличие гражданского общества, еще весьма и весьма далеко. В таких странах средний класс составляет 60-70 процентов населения. Эта цифра и придает устойчивость этим обществам во всех сферах их жизнедеятельности;

- самоорганизующиеся сообщества людей возможны только при очень высоком уровне развития личности, способной участвовать в институтах гражданского общества.         Гражданское общество может возникнуть и без государства, даже вопреки желаниям государства, опираясь на альтернативные ценности, цели, идеалы. Государству же, если оно действительно заинтересовано в формировании гражданского общества, нужно обеспечить для этого необходимую законодательную базу.

1.6. Правовые предпосылки становления ГМП

  1.6.1. Концептуально - нормативные документы ООН по проблемам молодежной политики

Анализировать основные документы ООН, касающиеся проблем молодежи и молодежной политики, очень интересно и приятно. Эти документы отличаются особой выстроенностью и детализацией проблемы, логичностью ее описания и изложения. И если бы этих качеств документа было достаточно для реализации его и содержащихся в нем положений, то эти документы давно бы уже жили в социокультурной практике, а интерес к ним был бы сугубо исторический. Для нас же эти документы имеют и исторический, и практический интерес. Чтобы разобраться с ГМП в стране и в Оренбуржье, нам надо проанализировать хотя бы основные, рекомендованные ООН принципы и механизмы реализации ГПМ в разных странах.

Начнем свой анализ с тех статистических выкладок ООН, которые и привели экспертов этой организации в недалеком прошлом к главному выводу о том, что проблема молодежи является глобальной проблемой. Такие проблемы могут быть разрешены только при координации использования имеющихся у различных организаций, стран, людей совместного ресурса. Одноразовыми и единичными наскоками такие проблемы не решаются.

Согласно статистическим оценкам Организации Объединенных Наций, количество молодых людей в мире в 1984 году составило 922 млн. человек, т.е по сравнению с 515 млн. человек в 1960 году оно возросло на 79%, а по сравнению с 661 млн. человек в 1970 году - на 39%. Ожидалось, что к 1990 году численность этой категории населения превысит один миллиард человек.

Сразу следует отметить, что до сих пор в науке не существует общепринятого определения молодежи. Ее хронологическое определение - в отличие от детей и взрослых - неодинаково в разных странах и культурах. Однако в статистических целях Организация Объединенных Наций понимает под молодежью лиц в возрасте от 15 до 24 лет, без ущерба для других определений, разработанных государствами-членами.

В настоящее время приблизительно 187 млн. молодых людей проживают в более развитых регионах и 734 млн. - в менее развитых регионах мира. Таким образом, четверо из каждых пяти молодых людей проживают в менее развитых странах. Разрыв между более развитыми и менее развитыми регионами в относительной численности молодого населения увеличивается, вследствие различных темпов роста этой возрастной группы в этих регионах. Доля молодежи в составе населения менее развитых регионов возросла с 69% всего молодежного населения земного шара в 1950 году до 74% в 1970 году и до 80% в 1984 году, а в 2000 году она составит 84 процента.

В 1984 году из 922 млн. молодых людей во всем мире 410млн. (44 процента) проживали в городских районах, а 512 млн. (56 процентов) - в сельских. Таким образом, примерно 9 из каждых 20 молодых людей являются горожанами. Молодые люди более склонны жить в городах, чем остальное население. В 1984 году доля мирового населения, проживающего в городах, составила 41 процент по всем возрастным группам в совокупности, т.е. несколько ниже доли молодежного населения, составившей 44 процента. Эта тенденция прослеживается как в более развитых районах (78 процентов молодых людей - по сравнению с 72 процентами всего населения), так и в менее развитых регионах (36 процентов молодых людей - по сравнению с 31 процентом всего населения). Считается, что эти тенденции отражают процесс миграции молодежи из сельской местности в города в поисках работы, образования и других возможностей.

В 1984 году молодежь составляла 19, 4 процента все мирового населения. В более развитых регионах на долю молодежи приходится 16, 1 процента всего населения, а в менее развитых регионах - 20,4 процента, что отражает более молодую возрастную структуру населения менее развитых регионов.

Оценка глобальной экономической ситуации и ее региональных проявлений свидетельствует о напряженном положении молодежи. Вышеизложенный краткий демографический обзор указывает на абсолютный рост численности молодежи, особенно в менее развитых регионах мира. В совокупности общеэкономические и конкретные демографические тенденции указывают на необходимость использования обширного потенциала молодежи в области развития. Молодые люди занимают уникальное положение в обществе. Они являются активной движущей силой процесса социальных сдвигов, с одной стороны, а с другой стороны, они нередко страдают от таких сдвигов. Поскольку в период социально-экономических кризисов страдает молодежь, то - с целью преодоления таких кризисов - необходимо привлечь ее к активному сотрудничеству.

Вот под эти задачи, в свое время, и была разработана и принята ООН "Стратегия руководящих принципов", которая и до сегодняшнего дня, с определенными корректировками, внедряется ООН в сознание отдельных политиков и руководителей разных государств. И, надо сказать, принесла на этом поприще неплохие результаты.

Думается, что одним из решающих условий достижений ООН в этой сфере явилось то обстоятельство, что в самой структуре документа не проглядывается никакой идеологической направленности. Более того, проведя определенное следствие, можно утверждать, что структура документа "Руководящих принципов" является инвариантной схемой для анализа ситуации с молодежью в любой стране, а принципы руководства реализацией на практике дают фактически всегда положительный результат. Вот почему про этот документ не надо долго рассказывать, его надо один раз показать, хотя бы в принципиальной форме, - т.е. дать его структуру. Что мы с удовольствием и делаем.

Cтратегия руководящих принципов

1. Положение молодежи. а) демографическая структура; б) конкретные группы, требующие особого внимания; в) основные проблемы, затрагивающие молодежь.

2. Создание условий для улучшения положения молодежи: задача национальной политики, касающейся молодежи.

а) необходимость преемственной национальной политики в отношении молодежи;

б) необходимость в координационной структуре; в) необходимость продолжать защищать интересы молодежи.

3. Руководящие принципы действий на национальном уровне. а) общие сведения; б) конкретные сектора:

а: содействие поддержанию мира;

 b: законодательные и правовые меры;

с: занятость, деятельность в области промышленности и других экономических областях;

 d: образование и профессиональная подготовка;

 e: Обучение вопросам народонаселения и семейной жизни;

 f: здравоохранение;

 g: социальное обеспечение;

 h: населенные пункты и окружающая среда;

 i: культура, спорт и досуг;

 k: путешествия и туризм;

в) особые группы молодежи:

 a: городская молодежь;

 b: сельская молодежь;

c: молодые женщины;

d: молодежь, проживающая в условиях режима апартеида;

 e: молодые рабочие;

 f: студенты;

 g: молодые мигранты и беженцы;

 h: нетрудоспособная молодежь;

 i: молодые правонарушители;

 j: молодые наркоманы.

4) Руководящие принципы действий на региональном уровне.

Руководящие принципы призваны обеспечить концептуальную основу для национальных программ и определить общие факторы, которые получили всеобщее признание и имеют отношение к решению конкретных проблем. Необходимо признать активное участие молодежи и использовать это в качестве основной предпосылки для достижения задач Международного года молодежи. Руководящие принципы призваны подкрепить местные и национальные инициативы, сконцентрировав и ориентировав на соответствующие виды деятельности опыт и помощь системы Организации Объединенных Наций и других межправительственных, а также неправительственных организаций. Они призваны дополнить национальные инициативы, но не посредством создания новых международных структур, а лишь активного содействия повышению эффективности использования уже существующих.

Определение целей глобальной стратегии, касающейся молодежи, следует проводить на национальном, региональном и глобальном уровнях. Цели должно устанавливать каждое правительство с учетом положения в своей стране. Региональные цели должны устанавливаться с учетом региональных планов действий в области молодежи и программы действий региональных правительственных и неправительственных организаций, включая молодежные организации. Системе Организации Объединенных Наций и другим международным организациям следует определять свои цели, исходя из учета своих сфер компетенции и соответствующих элементов данных руководящих принципов. Многие рекомендации, фигурирующие в данных руководящих принципах, могут относиться к нескольким уровням или секторам, однако все они детально разработаны применительно к той области, с которой они связаны теснее всего. Вопросы, касающиеся роли средств массовой информации, деятельности неправительственных организаций, определения молодежных аспектов более широких мероприятий экономического и социального характера, использования новой технологии и выявления альтернативных источников финансирования, могут относиться ко всем областям. 

Раз уж мы занялись "следствием",то нам надо ответить на конкретно-исторические вопросы (древнего римского права): Кто? Где? Когда? Как? При каких обстоятельствах? С какой целью? по крайней мере при рассмотрении юридических (правовых) источников, а вполне возможно и других документов, принимал те или иные законы, постановления и др. Насколько те действия были адекватны и насколько они носили реально инновационный характер. Начнем с документов ООН как вершины правовой международной пирамиды. Поскольку многие документы ООН носят рекомендательный характер, постольку к ним и надо относиться как к одному из возможных вариантов решения проблемы, в данном случае молодежи.

Рассмотрим некоторые материалы ООН, касающиеся проблем молодежи в мире в целом и в различных странах, в частности.

Как объект пристального внимания молодежь для ООН возникла относительно недавно - в начале 80-х годов. Мировое сообщество, в силу своей чрезвычайной разнородности, естественно-эволюционным путем доходит до осознания общности или всеобщности некоторых проблем. В этом отношении проблемы молодежи довольно быстро (относительно) стали одной из приоритетных тем для обсуждения на мировых форумах, и связано это не только с сугубо демографическими проблемами, но и с осознанием того реального места в историческом процессе которое принадлежит молодежи. Действительно, 80-е годы стали периодом своеобразного штурма молодежных проблем, что нашло свое отражение и закрепление прежде всего в документе ООН под названием "Руководящие принципы для дальнейшего планирования и осуществления соответствующих последующих мер, касающихся молодежи".

С высоты сегодняшних дней легко увидеть некоторые недостатки того документа, которые, и устраняются самой ООН. Но этот исторический документ надо оценивать по тому действию, которое он имел в свое время. И одна из программных задач - расширение участия молодежи и молодежных организаций в жизни общества и, в частности, в обеспечении и достижении мира и развития; пропаганда среди молодежи идеалов мира, взаимного уважения и понимания между людьми - остается актуальной и сегодня.

Практика реализации стратегии руководящих принципов показала, что в концептуальном плане и в настоящее время все еще сохраняется ситуация перехода от узко-экономических концепций развития к более широкой - социальной. Для России осмысление этой рамочной идеи сегодня является особенно актуальной. Голый экономизм, вскруживший голову не одной бригаде реформаторов в нашей стране, для молодежи и решения ее проблем является тупиком. Таков главный вывод более чем десятилетних поисков мировым сообществом ключа для решения проблем молодежи как глобальной проблемы.

Вместе с тем, и второй вывод является очень важным для понимания сути происходившего в мире осмысления подхода к решению проблемы - пошаговость, которая выражается в том, что, признавая за проблематикой молодежи статус глобальной, ООН, тем не менее, видит главный ресурс ее разрешения в решении одновременно на национальном и региональном уровнях, что, в свою очередь, приведет, по крайней мере, к правильной проблематизации ситуации относительно молодежных проблем в мире в целом.

Документ под названием "Проблема вовлечения молодых людей в жизнь общества" (Записка Генерального секретаря) и приведенный в ней доклад Международного симпозиума в Толедо, июнь 1990г.

В процессе работы данного симпозиума вырисовалась возможность разных концепций вовлечения молодых людей в жизнь общества - в зависимости от конкретной ситуации конкретной страны. Тем не менее, обнаружилось и нечто общее, что позволило углубить представления мирового сообщества о реальных проблемах молодежи мира и способах их разрешения.

Во-первых, если говорить о субъектности молодежи во всех общественных процессах, то обнаруживается, что молодежь нужно вовлекать не просто в общество, а в общество взрослых, т.е. она изначально попадает в ситуацию готовых форм жизнедеятельности, которые весьма приблизительно учитывают потребности именно этой молодежи, хотя в принципе и предполагают некую нишу для "молодых".

В чем же тогда здесь проблема? Проблема - главная - в том, что молодые люди сами, в силу их уникальных качеств, не могут осознать свои первоочередные потребности своими собственными силами. А это обстоятельство предполагает со стороны общества, заинтересованного в стабильном существовании и в будущем, СОЗДАНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ МЕХАНИЗМОВ ОСОЗНАНИЯ их первоочередных потребностей и достижения экономической и индивидуальной независимости как личностей.(выделено нами - авт.) (98,с.143)

Во-вторых, механизм вовлечения, с учетом вышесказанного, с одной стороны, не может носить формальный (механический) характер, но с другой стороны, не должен иметь явно выраженного "отеческого" уклона, что может привести к нежелательным последствиям для общества в целом. Вместе с тем, вовлечение должно быть всесторонним, а как таковое подразумевает наличие в нем следующих параметров:

а) активную взаимосвязь молодежи и взрослого общества;

 b) активное участие юношей и девушек в политической, экономической, социальной и культурной жизни общества на равной основе;

c) максимальное использование созидательных способностей молодежи на благо подлинной демократии и развития;

d) обязанность взрослого общества обеспечить равные возможности для различных категорий молодежи.

С какой позиции ни посмотри - красной нитью проходит ПРИНЦИП АКТИВНОСТИ САМОЙ МОЛОДЕЖИ в ее вовлечении в жизнь общества. Однако, при этом почему-то предполагается, что эта активность заведомо будет носить социально-приемлемую направленность, и даже более - созидательную. Откуда она возьмется у каждой из возможных групп молодежи - пока остается за скобками, но вполне логично предположить, что таковая сформируется в системе национального образования, о чем - чуть позже.

Выясняется также, что разработать политику без определения понятия "молодежь" нельзя, при этом - что особо важно отметить - понятие молодежи, оказывается, нужно определять с учетом соответствующих национальных условий. Естественно, что четкое определение понятия молодежи в соответствии с национальной спецификой различных стран - задача не ООН, а тех правительств, которые хотят осуществлять молодежную политику. Для этого правительству надо четко определить место и роль молодежи в жизни конкретного общества и одновременно определить ответственность общества и правительства перед молодежью.

У правительств есть достаточно испытанное средств для такой процедуры - национальная наука, а в случае острой необходимости можно прибегнуть и к помощи научного сообщества в мировом масштабе, к чему ООН и призывает. Уже здесь хочется привести примеры своей собственной страны, как бывшей, так и настоящей, но время этому еще не пришло. Надо очертить проблематичность ситуации для всех стран, чтобы потом, имея перед глазами различные типы возможных ситуаций, определить свое место на мировой шкале.

Итак, мы имеем следующий инвариантный набор проблем, с которыми сталкивается любое общество, пытающееся вовлечь молодежь своей страны в полноценную жизнь (в чьем понимании - пока оставляем за скобками):

a) отсутствие достаточной политической воли у лиц, принимающих решения;

b) тенденция не рассматривать понятие "молодежь" комплексно, т.е. в рамках политической, социально-экономической и культурной жизни страны;

c) недостаточная поддержка молодежных организаций, а также отсутствие необходимых каналов и структур для участия молодежи в жизни общества;

d) неадекватный доступ к информации. (98,с.144)

Коротко, резюмируя проблемность ситуации, можно сказать, что молодежь должна, именно ДОЛЖНА, участвовать в разработке политики, затрагивающей основания ее существования. Без этого фундаментального принципа, а точнее - реализации его на практике, вся молодежная политика сведется к бюрократической возне вокруг вновь открывшейся "бюрократической игры". 

Не надо забывать, что пока мы излагаем только абстрактный каркас обсуждения, изучения и постановки проблем молодежной политики, и лишь в незначительной степени - путей и способов ее реализации. Но уже здесь четко просматривается мировоззренческое и методологическое основание данной позиции: активный субъект может реализовать себя в качестве субъекта только имея явно выраженный интерес и будучи всесторонне включенным в процессы базисной жизнедеятельности общества. Никакие частные или частичные подходы не способны обеспечить молодежи процесс ее интеграции в жизненно-важные для нее, да и для общества и государства, сферы. Отсюда совершенно логично вытекает, что как проблема молодежная политика может быть осмыслена и правильно поставлена только в контексте широкомасштабных программ и стратегий "в рамках ПЛАНИРОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ с уделением особого внимания способам вовлечения в жизнь общества различных подгрупп молодежи". (Выделено нами - авт.). (98, с.144). А в рекомендациях правительствам пунктом первым следует: "содействовать принятию ЦЕЛОСТНОЙ ПОЛИТИКИ в отношении молодежи в рамках всеобъемлющих ПЛАНОВ НАЦИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ и совершенствовать ее" (98,с.144).Хотелось бы отметить последние слова - не просто раз и навсегда создать, спроектировать и т.д. политику в отношении собственной молодежи, но постоянно ее совершенствовать. Как именно это происходило, мы чуть позже продемонстрируем на примере ФРГ - признанного лидера в реализации именно ГМП в ее целостности, комплексности, системности и тотальности.

Когда сегодня у нас в России боятся даже мельком упомянуть слово "планирование", то приходится диагностировать полный паралич не только научно-обоснованного подхода к постановке и решению проблем молодежи, но даже полное отсутствие здравого смысла - ибо буквально все международные материалы полностью построены на таких понятиях, как планирование, координация, организация, контроль и т.д.

Совершенно ясно, что без систематического отслеживания программно-управляющего воздействия на молодежь, можно "прозевать" критическую точку концентрации социального недовольства именно молодежи, которое - как это неоднократно отмечали исследователи, стоящие на самых разных политических позициях, от коммунистов до антикоммунистов, - не есть просто конфликт поколений, а есть социальный барометр благополучия в жизнедеятельности каждого конкретного общества. Потому ООН и предлагает, как минимум, ввести дифференцированное отношение к проблемам молодежи, в зависимости от уровня развития общества, и прежде всего - его экономического благополучия.

Можно и нужно соглашаться с тем, что не все в решении молодежных проблем сводится к уровню экономического развития, и здесь нет автоматического снятия всех и вся проблем. Например, та же статистика преступности, наркомании или суицида по молодежи в разных странах, хоть и отличается как количественно, так и качественно, но тем не менее, мы не знаем сегодня ни одной страны в мире, в которой эти цифры были бы близки к нулю. А все те же США с их попытками убедить весь мир, что они живут в "лучшем из миров", - далеко не образец в решении вышеуказанных социальных проблем.

Тем любопытнее проанализировать рабочие формулировки обсуждения проблем молодежи в развитых и развивающихся странах. Так, для развитых стран процесс вовлечения молодежи в жизнь общества - это прежде всего динамический процесс, который не прекращается с вступлением ее во взрослость, а "включает в себя не только необходимость адаптации молодых людей к жизни в обществе, но также необходимость постоянного изменения общества." (98,с.148)

Имея довольно развитые и уже институциализированные формы работы с молодежью, эти страны, естественно, делают ставку на то, чтобы действовать не напрямую с отдельными молодыми индивидами, а прежде всего с определенными организованностями молодежи. В отдельно взятой стране их может каких-то и не хватать, тогда их надо создавать, изучив опыт стран, находящихся рядом в табели о рангах.

И для таких стран включение молодежи в экономику как раз меньше всего является проблемой, а цифры молодежной безработицы здесь используются, прежде всего, как показатель некоторой неадекватности структуры существующих рабочих мест интересам и уровню образования молодых людей, не более того. Для так называемых "развитых стран" гораздо важнее, чтобы молодежь имела возможность для всестороннего включения в общественную, политическую и культурную жизнь. Как говорится, у богатых свои причуды. Но ведь не на пустом же месте возникла широко известная типология потребностей А.Маслоу: 1 (самый низкий) уровень - физиологические потребности в пище, отдыхе, жилье и т.д.; 2 уровень - потребность в безопасности, в защите от насилия и угроз; 3 уровень - потребность в общении, привязанности и любви; 4 уровень - потребность в уважении (а) в высокой самооценке, b) в высокой репутации); 5 уровень - потребность в самовыражении.

В известной и допустимой мере эту пирамиду потребностей можно развернуть в отношении всего социума и отдельных стран. Действительно, можно ли в масштабах страны заниматься ГМП в указанной выше трактовке, если все остальное население перебивается с хлеба на воду и влачит нищенское существование? Развивая дальше этот тезис, можно прийти и к тому выводу, который еще не признан в научном сообществе, но также обсуждается, - это вывод о том, что вышележащие уровни потребностей могут быть реализованы только в случае удовлетворения нижележащих.

1.6.2. Российское законодательство о ГМП

                Далее у нас следовал актуальный тогда сравнительный анализ двух вариантов законопроектов о молодежи. Сейчас этот анализ неактуален и имеет лишь историческую ценность. С ним можно ознакомиться  в работе (54 )

                Сегодня здесь, увы, мы вынуждены лишь привести скудный перечень документов, так или иначе затрагивающих молодежь как социальную группу, ибо как уже было сказано в предисловии основной федеральный закон так и не принят и новых попыток не видно. Подробный же анализ имеющихся документов не представляет особого интереса, в свете излагаемого нами процесса становления ГМП.

                Итак, на начало 1995 года мы имели следующие нормативно-правовые документы федерального уровня:

Указ Президента Российской Федерации «О первоочередных мерах в области государственной молодежной политики» от 16.09.1992г., № 1075.

Постановление Верховного Совета Российской Федерации «Основные направления государственной молодежной политики», утвержденные от 03.06.1993 г., № 5090-1.

Указы Президента РФ «О президентской программе «Дети России»  (18. 08.1994), «О федеральной программе «Молодежь России» (15.09.94).

В целом законодательная база была скудной, лишена целостности, во многом устарела и не соответствовала современной политической и социально-экономической ситуации.

1.7. Организационно-институциональные предпосылки становления ГМП

В начале 90-годов на федеральном уровне существовал Государственный комитет по делам молодежи, и в большинстве регионов страны существовали областные Комитеты по делам молодежи и на местном уровне в районах области создавались районные отделы или комитеты по делам молодежи.

1.8. Кадровые предпосылки становления ГМП

В начале 90-х годов большинство  штатных должностей в комитетах и отделах по делам молодежи занимали бывшие комсомольские работники различных уровней. С одной стороны в этом был плюс – они имели хоть какое-то представление о молодежи и могли с ней говорить на одном языке и удерживать структуры и процесс становления ГМП на плаву. С другой стороны их во многом утягивал предыдущий опыт руководства, а не управления процессами, происходящими в молодежной среде. Всем им предстояло пройти серьезную кадровую переподготовку, как в центре, так и на местах.

1.9. Финансовые ресурсы становления ГМП

Главным достижением этого периода можно считать то, что, несмотря на отсутствие федерального закона о ГМП, удалось в бюджетах разных уровней выделить и отстоять, в каком объеме это уже другой вопрос, собственную статью на финансирование молодежной политики. Статья № 206 стала отправной точкой начала славных дел комитетов по делам молодежи всех уровней.

                1.10. Информационные ресурсы становления ГМП

                На федеральном уровне с 1992 года издается информационный бюллетень «Молодежная политика». С 1993 года готовятся доклады о положении молодежи, которые периодически публикуются. В Оренбуржье до середины 1995 года подобный систематический выходящий специализированный печатный орган отсутствует. Проведены всего два областных социологических исследования, которые так и остались «под сукном». Эпизодически издаются «Материалы к зональным семинарам».

В распоряжении ВТК “Credo” имелся опыт подготовки городской концепции реализации ГМП и  двух ежегодных докладов городского комитета, которые были подготовлены по заказу городского комитета в 1992 и в 1993 году. (См.30,31  ) Этот опыт пригодился в дальнейшей работе с областным комитетом по делам молодежи.

На региональном уровне картина вообще выглядела удручающе.

2. Анализ ситуации  в Оренбургской области

В количественном соотношении документы, отстаивающие и реализующие принцип прямых мер социальной защиты, причем в виде единовременных денежных пособий и компенсаций, преобладают над документами, отстаивающими все остальные принципы, как 2 к 1. Можно с уверенностью говорить, что здесь молодежная политика пока не стала субъектной, т.е. молодежь, как активное субъектное начало в ней отсутствует. Из заявленных четырех принципов, переходящих от "Закона СССР об общих началах..." до последней программы КДМ РФ (включение молодежи в программу; реализация инновационного потенциала; предоставление услуг; социальная защита), реализуется наиболее реально лишь последний, и то очень в узких формах, не очень свойственных заявленным трем остальным принципам. По-прежнему молодежь получает рыбьи хвосты с барского стола, а до обучения ловле рыбы и вручения удочки дело не доходит. Преимущественно перечисленная группа документов касается компенсаций и дотаций студенчеству, несколько документов касаются воинов-интернационалистов.

Данный ход развития молодежной политики имеет свои объяснения. Это, во-первых конъюнктурность данных решений, т.е. они наиболее соответствуют в целом всей политике социальной защиты населения (единовременные компенсации и дотации) и представлениям тех, кто принимает решения о "конкретных практических делах". Соответственно, подобные решения проще объяснить, принятие их всегда вовремя, а потому они проходят легче и быстрее. А это - в условиях новизны самой сферы, невыстроенности инфраструктуры и незнания, с какого конца за это браться, - как-никак создает объем работы и оправданность существования молодежных структур. Понятно, что с подобной тактической стороны разворачивания и закрепления позиций молодежной политики это оправдано. Тем более, что попытка передать данную проблему в органы соцзащиты (что было бы совершенно правильным), как правило, не встречают понимания и могут завершиться с успехом лишь тогда, когда вполне будут замещены инновационной компонентой с включением самой молодежи в молодежную политику.

Во-вторых, подобный подход является наиболее простым со всех с точек зрения выстраивания всех цепочек управления. Он не требует серьезного анализа, правильного формулирования проблемы, расстановки приоритетов и выбора стратегии, осуществления глубокого мониторинга и оценки эффективности принимаемых решений. А главное, не нужно дополнительных усилий по поиску ресурсов для наработки аналитического, теоретико-методологического инструментария, создания инфраструктуры и механизмов для решения проблем.

В особенности это касается таких проблем, как поиск субъекта решения проблем в лице самой молодежи, создания целой системы (не существующей в реалиях) мотивации, включения и сопровождения активной деятельности молодежи или создания системы решения ее действительных (т.е. тех, которые она не может решить сама наличными в ее распоряжении средствами), а не навязанных проблем. Тем более, что даже поверхностный анализ показывает крайнюю неэффективность механизма выделения компенсаций и их получения адресатом. Они, если и доходят, то проблему не только не решают, но даже вряд ли облегчают ощутимо.

Данная модель защиты осуществляется под разговоры о "недееспособности науки" и о необходимости "делания конкретных дел". Ее в целом можно назвать "фиктивно-демонстрационной". Ее объективная причинная обусловленность связана с отсутствием управленческих кадров, обладающих необходимыми знаниями, навыками, опытом, информированностью о наличии иных моделей решения проблем (например, инновационных). Ранее в стране не существовало ни теоретической, ни практической школы этого направления, и взяться новым кадрам сегодня неоткуда, их нужно готовить и выращивать.

Другая объективная причина - это неспособность бюрократической машины к осуществлению инноваций. Ведь она принципиально, "по понятию", выполняет по отношению к последним консервативную функцию, создавая среду естественного отбора для инноваций. Устройство ее и принципы работы прямо противоположны устройству и принципам инновационных организаций. И это на сегодня есть самостоятельная проблема ("бюрократическая система и нововведение"), особенно для нас, в ситуации неразвитости гражданского общества, когда государство практически выступает если не единственным, то перекрывающим все остальные, общественным институтом. По сути, оно сейчас должно делать все, чтобы рождать себе сильных партнеров, конкурентов и оппонентов, при этом отдавая им многие свои прежние функции, а по существу, тогда делясь с ними во многом своими полномочиями.

Ярко иллюстрируют вышесказанное Распоряжение главы областной администрации от 29.12.91г. "О поддержке детского движения". По своему содержанию решение очень прогрессивное. Оно как раз предусматривает создание и укрепление таких институтов гражданского общества, как детские общественные организации. И форма сотрудничества (программная) очень удачна. Но по форме это решение демонстрирует прямой обход КДМ как бюрократического органа, призванного решать эти проблемы. Видимо, чтобы смягчить это выпячивающееся недоразумение, в решении указано, что вносится статья "Мероприятия детской политики". Этот пример, по-видимому, свидетельствует о достаточно жестких позициях по отношению к КДМ, что оправдано для других органов, но для молодежной политики является серьезным сигналом.

Положительно, правда, со множеством "но", можно отметить несколько решений, реализующих активный, субъектный принцип молодежной политики. Единственный в своем роде, программный документ на уровне области был принят Малым Советом 26.05.93г. "О программе занятости молодежи и подростков в 1993г.". В принципе, само по себе это очень прогрессивное решение. Но по значению - больше с точки зрения политического прецедента.

По своему содержанию программа явно не областного масштаба, в ней нет ни понятия, ни решения самой проблемы трудоустройства, ни обозначения подходов. Ввиду ее временности (намечена на 1993г. и принята в середине года) многие мероприятия записаны как заведомо в данные сроки невыполнимые. Часть мероприятий носит рекомендательно-расплывчатый характер. Мероприятия, обеспеченные финансированием, очень точечны,  узко-предметны (перечисление конкретных рабочих мест) или единовременны (общественные работы).

Мероприятия же собственно областного уровня по созданию системы механизмов и стабильно функционирующих элементов, обеспечивающих управление процессом трудоустройства молодежи, проработаны очень слабо. Так, на раздел "информационно-методических" мероприятий не только не выделено финансов, но явно просматривается полное непонимание того, что решение информационно-методических вопросов требует создания необходимой инфраструктуры, а до получения запланированных результатов в программе существует целый ряд промежуточных этапов, требующих собственного программирования.

То же самое можно сказать о разделе "экономического стимулирования" создания рабочих мест. Его выполнение вообще отдано на откуп нижестоящим структурам, т.е. нет пометки или прорисовки способов поиска субъектов (в лице молодых предпринимателей и т.д.) в решении проблемы. Ставка делается на молодежную биржу труда и еще 2-3 структуры с конкретными рабочими местами. Это значительно снижает потенциал и возможности данной программы.

Между тем, приведем здесь для сравнения атрибутивные признаки программы. Программа - это есть ориентированное на будущее управленческое действие инструментальное знание, определяющее принцип связи концептуально-определенных стратегических целей и способов (механизмов) их реализации в исторически-конкретной ситуации.

Существует бесконечное число программных документов, представляющих собой фиктивно-демонстрационный продукт (сокращенно ФДП). Отсутствие доктринально-стратегических идей и целей превращает всякий программный документ в ФДП. Отсутствие в программном документе способов разрешения проблемных ситуаций и способов достижения поставленных целей превращает его либо в политический манифест, либо в справочник актуальных проблем и глобально-диффузных целей.

В отличие от Закона программа задает стратегическое направление движения, которое еще предстоит оформить в пакете законодательных инициатив.

Всякая программа опирается на организационный проект (на проект организации деятельности ключевых государственных, общественных, разноведомственных, разнопрофессиональных позиций), но не сводится к нему. Иначе она не смогла бы носить открытый характер, то есть обеспечивать включение в программу фактически бесконечного числа деятельностных позиций. Закрытая программа не подходит для нашего общества, поскольку сегодня она не носит консолидирующего характера, а следовательно, разрушает общество.

Всякая открытая программа обязательно содержит в себе принцип соорганизации минимального набора деятельностных позиций, которые обеспечивают продвижение программы и ее реализацию. Минимальный набор позиций и форма связи между ними и образуют включенный в программу оргпроект.

Программа отличается от плана. План содержит последовательность задач и мероприятий, организованную в виде календарных графиков проведения работ, обязательно включает в себя финансово-экономическую расчетную часть, определяющую стоимость выполняемых работ.

Включение финансово-экономической расчетной части в программу приводило к превращению ее в план мероприятий за счет вымывания стратегического проблемно-целевого блока программы. Программа создается для того, чтобы определить социо-культурный и культурно-исторический смысл данной сферы деятельности и выявления основных направлений ее создания. Только после определения и утверждения этого стратегического направления движения должны осуществляться соответствующими службами более скрупулезные обсчеты требуемых программой видов работ. (183,с.8-9)

Но продолжим анализ существующих документов. Можно положительно отметить распоряжение главы администрации области от 08.07.93г. "О поддержке молодой науки". Сама задумка хорошая, даны поручения о разработке "Положения о стипендиях КДМ" и "Проведения ежегодных конкурсов молодых ученых". Просматривается попытка системного подхода к реализации субъектного принципа молодежной политики. Но, к сожалению, распоряжение не было до конца выполнено, и все свелось к единовременному выделению денег на стипендии и проведению конкурса (распоряжение от 06.12.93г.). Все это делает данные мероприятия не развернутыми к молодежи, они как бы обращены внутрь административных структур (КДМ, администрации ВУЗов и т.д.). Молодежь должна знать о своих возможностях, причем о гарантиях, что успех зависит от нее, т.е. должно быть Положение, в котором должно четко оговариваться критерии, одинаковые для всех, а комиссии уже создаются лишь для проверки соответствия, а не принятия решения от начала до конца.

Оценивая нормативно-правовую базу с позиций стратегически-концептуального подхода или адаптивно-тактического, приходится признать, что решения и документы первого рода в деятельности областных структур практически отсутствуют. Существует один проект решения облисполкома, так, к сожалению, и  не принятый. Хотя, это, пожалуй, единственный документ такого уровня управленческой последовательности: доклад (анализ) положения молодежи - концепция - программа. Дан план-схема разработки документов с этапами, привлечением научных групп к организации исследований, процедурами экспертизы и коллегиального обсуждения с заинтересованными сторонами. В итоге же все свелось к принятию одного пункта - совсем в другом решении - о компенсации студентам и поручению КДМ разработать программу мероприятий молодежной политики.

До сегодняшнего дня на уровне области отсутствуют принятые представительными и исполнительными органами власти концептуальные программные документы по молодежной политике в целом, т.е. до сих пор даже декларативно не закреплены приоритеты, не обоснованы проводящиеся мероприятия, а значит, не ясны перспективы.

Так или иначе некоторые концептуальные подходы упоминаются в нескольких письмах главы областной администрации к главам районных администраций и председателям КДМ. Но это в основном - тексты, переписанные из Российских документов, и, как показал вышеуказанный анализ, расходящееся с реально проводимыми мероприятиями. Те же документы, которые претендуют на программные, относятся к какой-то из одной сфер (труд, досуг и т.д.), все краткосрочного, а то и единовременного действия, и выступают "программами" лишь в неосмысленно-назывном порядке.

В качестве примера можно привести, кроме указанных выше, решения главы администрации от 06.06.94г. "О финансировании программы МЖК в Центральном районе". Нет слов, название красивое, но все дело здесь сводится к опять-таки к единовременному выделению кредитных средств под приобретение оборудования. Программы же при этом никакой не прилагается, т.е. опять программное представление сводится к разовым вливаниям в какие-либо структуры. Поэтому неудивительно, что в области отсутствует (прослеживая движение по документам) процесс развития молодежной политики. Она представляется как нечто устоявшееся и стабильно функционирующее.

Однако, даже если в крайнем случае предположить, что процесс становления ГМП области и его рефлексия не отражены должным образом в документах, без чего, вообще говоря, отсутствует логика принятия тех или иных решений, то какие-либо изменения в них - при реально функционирующей деятельности - все равно просматриваться должны. Иначе можно комментировать, что либо молодежная политика - фикция, имитация, поскольку к ней нет отношения как к общественной-исторической реальности, либо ГМП превратилась в набор дежурных мероприятий, к политике (по определению) не имеющих отношения. Основная масса документов носит адаптивно-тактический характер, т.е. реагирует на происходящие события временными мерами, многие из которых периодически повторяются. А некоторые нормативно-правовые акты носят даже не тактический, а просто текущий характер отдельных поручений.

При оценке документов с позиции политико-декларативной или нормативно-правовой, нас интересует не чистота стиля, а реальные направленность и результат. В ситуации правового хаоса и неопределенности общественной ситуации в целом в любом целеопределенном деле вряд ли можно случайно добиться какого-то определенного результата. В таких ситуациях ощутимо действуют, как правило, только нормы прямого действия в таких сферах, как финансы и кадры. Не случайно самыми эффективными нормативно-правовыми актами в сфере молодежной политики явились решения, связанные с созданием оргструктур - КДМ с правом финансово-хозяйственной деятельности и открытием служб, внесение в классификатор новой специальности "Социальный работник", а также внесение в бюджетный классификатор 206 статьи бюджета и упорядочение ее формирования. Все остальные акты носили, скорее, политико-декларативный характер, открывающий возможности лишь там, где и без них уже многое делалось, и на практике не влияли на положение в других регионах, где в жизни ГМП не пробивала себе право за существование. В этом смысле, если рассматривать два варианта нормативно-правового подхода, то первый - "программно-целевой", создает право как необходимые нормы, организующие жизнь под достижение поставленной цели и соответствующие выполнению принятой программы.; другой - "закрепляющий", создает право лишь как закрепление необходимых, но уже разворачивающихся тенденций развития (пример с дорожками в английском парке).

Тогда можно сказать, что нормативно-правовое закрепление молодежной политики является третьим вариантом - "открывающим". По отношению к двум первым, он все-таки больше политико-декларативный. Если применить все вышесказанное к Оренбургской области, то можно отметить, что до конца не продемонстрирован ни один из подходов. Подавляющая масса решений имеет нормативно-правовой характер лишь в смысле выделения определенных сумм. В целом же ни по созданию оргструктур (КДМ), ни по системе работы с кадрами, ни по системе финансирования, не говоря уже обо всем остальном (цели, стратегия, тактика, приоритеты и др.), решений, способных образовать хоть какой-то нормативно-правовой каркас ГМП в области, практически нет.

Единственное исключение, может быть, составляет само Положение о КДМ. Но это - внутриадминистративный документ. Кроме того, необходимы решения, обеспечивающие преемственность и транслируемость неких несущих принципов и в Положении нижестоящих КДМ. Иначе возникает неопределенность, не способствующая многообразию вариантов, а мешающая делу.

В частности, в отличие от других ведомств и статей бюджета, где традиционно существуют всем известные жесткие нормативы и принципы, в молодежной политике они отсутствуют. Область делит деньги на свое усмотрение, по известным только ей принципам (на деле не обоснованным никакими критериями, во всяком случае, объявленными).

При этом "бюджетные извращения" в этой сфере достигают апогея. Так, на нужды областного КДМ (при фактическом отсутствии программ) остается столько же средств, сколько распределяется на все города и районы. Само по себе это не страшно, и на начальном этапе, ввиду необходимости развития инфраструктуры, разработки целостной модели ГМП, подготовки кадров для ГМП и т.п., такое распределение может быть оправданным. Но со времени создания Областного КДМ прошло 4 года, а принципы - все те же. И уже наводят на мысль о субъективизме как ведущем принципе организации политико-управленческой деятельности этой структуры. А возможности столь вольного распределения бюджетных средств не только развращают чиновников, давая им "фронт работ" для разбирательств с просящими, но и лишний раз демонстрируют, что молодежная политика здесь носит характер ежегодной временщины, и в отсутствии реального поля деятельности сводится к тому, чтобы выдумывать, как красивее распределить средства на следующий год.

Попытки собрать как-то в систему работу с кадрами были предприняты в письме председателя КДМ к главам администраций. Смысл его - в просьбе согласовывать с областным КДМ кандидатуры на председателей КДМ городов и районов. Но, во-первых, письмо для решения подобных вопросов - это документ не того калибра, а во-вторых, система работы с кадрами (пусть даже это будет процедура назначения) отнюдь не сводится только к согласованию.

Особо необходимо отметить освещение молодежной темы в Уставе области. В отличие от Конституции, в областном документе должны бы были быть отражены более конкретные нормы, учитывающие специфику проблем развития молодежи области. В частности, хотя бы основные позиции в отношении молодежи как особой социально-демографической группы и перечень необходимых для принятия на уровне области документов в отношении нее. Вместо этого - политические декларации о ее всевозможных правах, в самом абстрактном и общем виде (чего стоят эти декларации о правах, мы показали выше).

Таким образом, в области государственной молодежная политика собственной нормативно-правовой базы не имеет. А полученные результаты (создание сети КДМ, утверждение 206 статьи бюджета в городах и районах) достигаются другими методами административной работы: через письма, индивидуальные беседы, совещания с руководителями администраций и т.д. Это, может быть и не плохо, учитывая, что в ситуации правового хаоса, где нам приходится жить и работать, именно личностные неформальные механизмы как раз и образуют тот отсутствующий непрописанный регламентирующий каркас.

Но в этом же состоит и слабость такого социального механизма, так как, с одной стороны, он очень субъективен и индивидуально-зависим, а с другой стороны, - при отсутствии механизма преемственности кадров - хрупок, неустойчив, недолговечен и противостоит развитию. Так как неформальные контакты передать чрезвычайно сложно, то при отсутствии нормативно-правовой базы со сменой ответственных за ГМП зачастую все приходится начинать с начала, с нуля.

Говоря о степени самостоятельности молодежных программ, нужно отметить, что здесь возможны три варианта решения.

Первый - это автономная программа МП, основным реализатором которой от имени администрации выступает КДМ;

второй - это интегративная программа, в которую входят частями программы, курируемые другими сферами, и за эти части отвечают соответствующие подразделения, а КДМ выступает координирующей структурой;

третий - это многоаспектная программа, которая предусматривает включение молодежных разделов во все комплексные программы развития области.

Возможно и сочетание различных вариантов. Все зависит от соотношения различных факторов. При осознанном и последовательном подходе максимум пользы может быть извлечен из любого варианта.

На уровне области указанные варианты реализованы либо кусочно,  либо никак. Целостной Программа ГМП Комитетом по делам молодежи не принималась.

Молодежные разделы (правда, не в такой жесткой постановке, а больше отдельные мероприятия по отношению к молодежи) представлены лишь в областных "программах" "Соцзащиты", "Занятости" и т.д., при этом не всегда с просматриваемой ролью КДМ. Хорошо это или плохо - зависит от позиции КДМ и его отношения к их разработке и включению, информированности о реализации и оценке результата.

Попытка интегрирующей молодежной программы была предпринята в разработке Программы "Занятости молодежи и подростков в 1993г.", где фигурирует несколько ведомств со своими разделами. Очень приблизительно такой программой можно считать "Летний отдых детей", но это, скорее, некоторые мероприятия, за которые ответственен КДМ в общей программе.

Пожалуй, следует отметить найденное удачное решение по проведению фестиваля "На Николаевской", "Конкурс молодых ученых", где было задействовано несколько ведомств со своими мероприятиями.

 

 3. Основные направления реализации ГМП в Оренбургской области

3. 1. Методологические подходы к определению основных принципов и направлений

реализации ГМП в Оренбуржье.

Одной из фундаментальных и самой распространенной идеей, стратегически-целевым фактором (СЦФ) современности ныне сплошь и рядом провозглашается идея борьбы за выживание - индивидуума, всех социальных групп и общества, в том числе и государства. Это - как заезженная пластинка, все об этом только и твердят. Но выживание - это само по себе состояние бессмысленное и бесконечное, если для общества или индивида не наступает момент, когда можно расслабиться и перестать бороться за выживание. А это значит, что не менее значимой и фундаментальной посылкой - принципом, ориентированным на перспективу, может и должна стать другая идея, каковой является идея безопасности, во всем многообразии содержания этого понятия. Эти идеи могут быть рядоположены, а могут быть и конкурирующими, с концептуальной точки зрения.

Определение сегодняшней ситуации как переходной от одного состояния к другому не вызывает сомнения: кто говорит - к рынку, кто - к варварству. Но не суть этих позиций и расхождений важна, а принципиальным для нас является то, что с позиции государства, с которой мы говорим о ГМП, аксиомой является то, что для государства приоритетом номер один выступает безопасность. Государство и возникало как институт, обеспечивающий обществу внутреннюю и внешнюю безопасность.

Внешняя безопасность для молодежи определенного государства - это прежде всего реальное положение и объективная информация о положении данного государства в мировом сообществе, а соответственно - та геополитическая ниша, на которую может объективно претендовать молодежь страны, согласно положению и мощи родного государства в расстановке мировых сил.

Состояние общественного сознания - в том числе и молодежного - не последний фактор стабильного развития общества. А содержание информации, посредством которой оно насыщается и формируется, имеет социально-управляющую (или манипулятивную) составляющую и рассматривается как мощный социальный ресурс, за что современные средства массовой информации в нашем веке получили статус "четвертой власти",

Проанализируем под этим углом зрения некоторые реалии современной жизни. Например, информация об уровне дохода на душу населения - объективная, по западным источникам, а не идеологически-препарированная, - показывает сегодня, к примеру, что США - наша "вечно-розовая мечта", оказывается, далеко не единственный ориентир на горизонте "красивой жизни", как пытаются сегодня преподнести средства массовой информации. Кому выгодна сейчас полуправда - вопрос риторический. А в идеологическом плане - стратегическая тайна или дезинформация.

Ведь если раскрутить мировые цифры по уровню дохода на душу населения, то получается: первая десятка(в долларах США) - Швейцария - 36230, Люксембург - 35260, Япония - 28200, Швеция - 26780, Дания - 25930, Норвегия - 25800, Исландия - 23670, США - 23120, Германия - 23030, Финляндия - 22980.(Данные за 1992г. "Атлас всемирного банка" Газета "Караван" 24 февраля 1994г.) То есть, бесстрастная статистика свидетельствует, что помимо США - этого широко разрекламированного способа организации общества и государства, существует добрый десяток моделей, не уступающих ему с позиций индивидуального стандарта образа жизни. А значит, можно задуматься над тем, надо ли стремиться жить, как в США ? А, может, лучше по-другому, допустим, как в Швейцарии или Дании? и т.д.

Возникает масса проблем по поводу того, как объяснить молодым, желающим жить красиво, - почему в этих странах люди так хорошо и спокойно живут, возникает потребность в объективной информации. И оказывается, что не все кошки серы. Кто-то хочет создать миф или иллюзию о том, что хорошо живут только там, где якобы рынок господствует и регулирует экономику, и России тоже надо скорее туда же.

А для России, между тем, с принятием этой цели, компанией становятся не США и не Япония, а как раз страны, которые переходят к рынку давно и упорно, - Турция, Алжир, где-то Чили, Бразилия. И что дает нам сравнение, когда мы встаем на одну доску со всеми вышеназванными странами, в группу которых безальтернативно стремятся направить Россию, отученную за советское время от выбора?

Осмысление своей незавидной участи может привести к двум прямо противоположным способам реакции: 1 - полная апатия: "все равно никогда не догоним" (что происходит и сейчас, но по другим причинам); 2 - национально-патриотический подъем: "что мы, хуже других?", который возможен только в случае наличия развитого национального самосознания у всех социальных групп, особенно у молодежи.

Вопрос о национальном самосознании именно молодежи - это как раз оборотная сторона вопроса о выживаемости данного социума: отсутствие механизма формирования национального самосознания молодежи есть самоубийство данного социума, независимо от того, осознает он это или нет.

Но уместно спросить, есть ли у населения России (именно населения, а не русского или российского народа), то самое поле исторической самоидентификации, на котором только и может произрасти национальное самосознание индивида и общества определенного типа? И оказывается, что определить его весьма не просто. И более того, для кого-то это оказалось сейчас и умышленно скрываемой информацией, будучи козырной картой в большой политической игре. И здесь, с политической платформы, важно не упустить этот фокус - фактически разыгрываемую давнюю карту соперничества СССР и США, что и закладывается в противодействие России и мира. Ведь, с одной стороны, разговор о концепции ГПМ неизбежно затронет позиции властных структур. С другой - нельзя, чтобы наша концепция расходилась с концепцией будущего России, уже существующей или отсутствующей, явной или скрыто подразумеваемой.

Возникает сложная теоретическая ситуация: надо дать концепцию развития ЧАСТИ (молодежь-!?) в отсутствие концепции развития ЦЕЛОГО - общества, России и Оренбуржья. Вот почему иного пути не дано: надо принимать за исходную точку некоторую, достаточно отработанную версию бытия = существования России и идти от нее, а затем корректировать полученный результат, в зависимости от имеющейся или отсутствующей у руководства концепции развития страны, в частности и ГМП.

Власть, утверждает известный политолог и эксперт С.Кургинян, существует на следующих уровнях: 1 - концептуальная, 2 - идеологическая, 3 - информационная, 4 - персональная, 5 - организационная, 6 - социальная, 7 – экономическая.

А по этой схеме что можно сказать о нашей власти? Оценка ситуации в России здесь весьма совпадает с положением дел в ГМП: концепции нет, идеологии - нет, информации - нет. Правда, в направлении последней есть попытка создать в рамках федеральной программы "Молодежь России" центры информации и документации (решение ВС РФ от 3.06.93г.) Но было бы любопытно узнать ее практические результаты. Поскольку не ясно, какую информацию и для кого собирать, и кому она - молодежь - теперь нужна. Верховному Совету, которого уже нет, или, может, главе администрации? Организационная "власть" - сегодня это чахлые, не знающие куда руки приложить, КДМ по всей стране и области. Реальных молодежных объединений нет, кому из них нужна ГМП - тоже пока не ясно. Ну и дальше - в том же стиле.

Но, говоря об исторической перспективе страны и ее молодого поколения, мы должны думать и программировать это будущее, используя все имеющиеся стартовые условия. Режим, в котором осуществляется эта концептуализация, задан нами выше парадигмой национальной безопасности.

В этом русле уже приводился документ "Национальная безопасность"(132), который мы намерены в дальнейшем использовать в качестве опорного при последующей детализации направлений деятельности КДМ по реализации ГМП. Выбор его в качестве основы продиктован трезвостью и историчностью содержащихся в нем оценок и реалистичностью предложений путей и средств достижения поставленных целей. Нам также импонирует объективная оценка современного состояния России и гражданская позиция его авторов.

Они констатируют: принципиально новая политическая реальность, которую мучительно сознают граждане нашей страны, заключается в том, что впервые за все тысячелетнюю историю Россия стала зависимой страной. Выбор, стоящий сегодня перед обществом и государством, тоже несвободен. Нам надлежит выбирать сегодня из весьма ограниченного числа альтернатив: либо Россия впредь остается страной, полностью зависимой, либо частично зависимой, либо она будет стремиться к полной независимости. Реалистично выбирая второй путь, авторы замечают, что степень зависимости от партнеров будет определять нашу свободу в принятии решений и построении своей судьбы.(132, с.130-131)

Поскольку ГМП является частью всей государственной социальной политики, то характеристики современного общественного и государственного состояния России должны иметь в ней свое специфическое преломление. Если вспомнить цель, которая долгое время являлась сквозной для ГМП - "Создание условий для наиболее полной самореализации молодежи как особой социально-демографической группы, в интересах общества и самой молодежи" - и расставляла широкие границы для поиска приоритетов, то сегодняшняя ситуация требует большей определенности и жестких акцентов.

Во-первых: стало очевидным, что не может быть сильной личности и ее полноценной реализации сегодня в отсталой стране и слабом государстве. А поскольку проблемы укрепления государственности и державности ныне звучат еще актуальней, то цель личностной реализации звучит уже в ином аспекте.

Во-вторых: стало ясным, что государство не всеядно и не всемогуще. Есть задачи, которые оно не может решать эффективно. У государства как одного из институтов общества должны быть сугубо свои специфические задачи, а интересы не всегда адекватны до совпадения с интересами других общественных институтов. Это значит, что ГМП и МП - не одно и то же, и их необходимо разводить.

Исходя из вышесказанного, цель ГМП можно бы было определить, как "Включение потенциала молодежи в решение стоящих перед государством проблем и задач".

Очевидно, что обеспечение национальной безопасности страны является первой задачей, а в какой-то степени и проблемой, наиболее свойственной и присущей государству. Для России сегодня это означает не только необходимость удержания своих прежних державных позиции (этого уже недостаточно), но и их укрепления, стать мировой державой (о сверхдержаве говорить уже сложно), а не скатиться в державы региональные.

Вторая проблема - создание органичной системы, способной в дополнение или в отличие от государства, наиболее эффективно обеспечивать развитие страны, общества, личности в определенных сферах общественной жизни. Такой системой является гражданское право. Построение гражданского общества сегодня для государства, обремененного грузом несвойственных и непосильных задач, - проблема объективная, а не надуманная. Излишние функции нужно кому-то передать.

Вообще-то вторая проблема в нашей ситуации органично входит в национальную безопасность. Но по степени сложности, важности и срокам она заслуживает самостоятельного статуса. Обе проблемы взаимообусловливают друг друга в отношении поставленной цели. Невозможно в целях обеспечения национальной безопасности реализовать потенциал в отношении молодежи без гражданского общества, и наоборот. Это утверждение особенно верно на современном этапе мирового развития, когда статус страны определяется культурной, образовательной, экономической, идеологической политикой, социальной сплоченностью и т.д. в неменьшей степени, чем военной мощью,

Очевидно, что строительство гражданского общества и обеспечение национальной безопасности могут основываться на реализации активного (в условиях перемен и реформ), инновационного потенциала молодежи, т.е. потенциала, прежде всего, производящего, организующего, созидающего.

Соответственно, в разрезе приоритетных сфер и задач национальной безопасности надо расставлять и приоритеты ГМП.

На региональном уровне решение данных двух задач должно осуществляться с учетом спецификации региона, как, равным образом, и выработка соответствующих мероприятий с осознанием региона как клетки единого Российского организма.

При этом необходимо соблюдение трех принципов:

1: обеспечения субъекта деятельности необходимыми ресурсами (информацией, знаниями, образами, материальными и финансовыми и т.д.), для активной самореализации, создания среды и системы включения сопровождения;

2: создания развитой и богатой социальной структуры, отражающей разнообразие интересов разных слоев и групп, способности демонстрировать различные стили жизни, нормы и образы во всех сферах жизни общества;

3: подготовки самой личности, развития ее внутренней свободы, умения участвовать в институтах гражданского общества, способностей к самоорганизации. Принципы, пронизывающие все направления ГМП, должны составить принципы или условия построения гражданского общества. Они будут определять способы, формы и методы реализации данных направлений, т.е. активный молодежный потенциал необходимо развернуть внутри приоритетных направлений, отвечающих на вопрос "куда", они будут отвечать на вопрос "как и через что его включать".

 

3. 2. Приоритетные направления ГМП

В соответствии с логикой национальной безопасности, обозначим ее наиболее важные, узловые проблемы и направления.

Первое - сохранение гражданского мира и согласия, целостного и независимого российского государства;

второе - совершенствование федерального устройства, предотвращение региональной раздробленности;

третье - ликвидация очагов межнациональных конфликтов; четвертое - Россия (и Оренбуржье) в системе Новых Независимых государств; пятое - пути формирования гражданского общества; шестое - состояние преступности и безопасность России.

Для ГМП в целом, и в Оренбургской области в частности, в самых первых подходах это означает:

 во-первых, необходимость последовательного достижения согласия (с последующим нормативным закреплением в ряде конкретных соглашений) с администрацией и существующими общественными структурами и организациями о сохранении в их деятельности приоритета проблем молодежи, но не в режиме дотационно-развращающего подкармливания, а в режиме наибольшего благоприятствования, на том основании, что перед лицом будущего и ответственности за него все партии и администрации равны.

Во-вторых, последовательную работу, направленную на достижение политического альянса в борьбе за равенство субъектов федерации, обусловливающее равенство стартовых условий молодежи Оренбуржья в конкуренции на рынке труда и образования внутри страны.

В-третьих, многонациональность, этническая гетерогенность населения Оренбуржья и его приграничное положение особенно обостряют проблему сохранения гражданского мира и предотвращения конфликтов на межнациональной почве. Полное исключение возможного прямого националистического влияния на молодежь невозможно, но наряду с пресекающей деятельностью правовых и правоохранительных органов, необходима работа с молодежью по другой линии: ликвидация очагов межнациональных конфликтов должна трансформироваться в профилактику и культивирование межнациональных отношений через кооперацию культурно-национальных и прочих этно-ориентированных объединений внутри региона, а также различные источники межрегионального социо-культурного взаимодействия. Географическое положение и соседство Оренбуржья с ближайшим зарубежьем заостряют проблему, но и облегчают ее практическое разрешение. Это есть шанс не только для формирования межнациональной толерантности, но и регионального гражданского патриотизма молодежи Оренбургского края.

В-четвертых, цель формирования гражданского общества России предполагает переориентацию деятельности и идеологии работы с молодежью с патернализма и мелочной опеки на принцип ее самодеятельности и самоуправления как главного условия самореализации индивида, общества и государства. КДМ, региональные и местные органы управления и самоуправления, реализуя этот принцип в своей деятельности, объективно работают и на цель "гражданское общество".

В-пятых, состояние преступности как фактор угрозы безопасности России на деле уже - настоящая проблема и поле деятельности для КДМ в кооперации с другими структурами. Принцип здесь может быть только один: никакой ведомственности и никакого частного интереса.

Основной концептуальный упор следует сделать на формировании подлинных духовных принципов и ценностей российского народа. Раскрывая духовность как ресурс, необходимо показать его основания и источники на областном уровне, на чем и как возможен местный патриотизм. Это - проблема специальная и профессиональная (историки, этнографы, социологи, социальные психологи, деятели искусства и литературы, педагоги, профессиональный корпус средств массовой информации и т.д.) Но при этом не скатиться к сепаратизму, что возможно только либо при четко расставленных федеральных приоритетах, либо при собственной интенсивной наработке идей, проектов и прожектов.

Однако, здесь есть свои сложности момента. В числе осложняющих факторов, во-первых, необходимость национальной идеи, формулировки которой пока нет, а произвольная фантазия здесь исключена законами жанра. Попытки "регионализировать" ее вариант в принципе возможны (по историческому прецеденту), но по-видимому, для этого надо будет четко представлять, формируется ли она в парадигме традиционного (можно традиционалистского) общества, или она формируется в рамках модернизаторских реалий. Это пока вопрос открытый, поскольку, если верить некоторым утверждениям этносоциологии, то собственно молодежные проблемы возникают в обществе типа современного т.е. западного, или модернизационного образца, и что иного не дано. Тогда выбор ТИПА или РАМКИ концептуирования задаст и масштаб, и варианты решения собственно молодежных проблем, и свойства необходимого ресурса для его решения.

Так это или не так, требует анализа, возможно, что это тоже нам навязывается, как и парадигма развития. Но надо концептуально-теоретически обсуждать, в случае, если мы выберем модернизацию как доминирующую модель социальной деятельности и строительства, то сможем ли мы сохранить традицию в Оренбуржье или, по крайней мере, создать компенсаторные механизмы управления этими процессами и смягчения конфликта поколений. Правда, если тут поезд уже не ушел. Надо смотреть результаты имеющихся социологических и этнографических исследований, и заодно проводить новые.

Во-вторых, проблема научно-технической ориентации нашей науки - и отечественной, и региональной. С современным переходом мирового сообщества к информационному уровню развития, с позиций национальной безопасности резко возрастает значение социально-гуманитарного знания, а направленность нашей науки противоречит этой мировой тенденции. Необходимо добиваться от отдела по науке переориентации приоритетов на социально-гуманитарные исследования. Промышленно-техническая и сельскохозяйственная тематика должна уступить свое первенство. А в данной связи далее прорисовывается контур проекта регионального УНИВЕРСИТЕТА, но не технического, а гуманитарного ( что отнюдь не предполагает обязательный охват тысяч человек). Главное - это начальный принцип его функционирования - матричная форма учебного процесса: преподавание, консультирование, экспертиза, исследование. Ставка на молодежь даст плоды в оригинальности и инновационности идей.

В-третьих, вообще низкая наукооснащенность социальной деятельности, в том числе политиков, в том числе и молодежи. И это - целая проблема всей нашей страны, не только Оренбуржья. Поэтому это - одна из главных, стратегических и тактических, долгосрочных и злободневных задач для работы КДМ и ОДМ на всех уровнях. Повышение наукоемкости и наукооснащенности всей работы с молодежью и широкомасштабная обучающая деятельность.

В-четвертых, возрастающая активность Церкви. В этих условиях можно и нужно говорить о равенстве конфессий в ответственности за молодежь перед Богом (говоря адекватным им языком) и обществом. Пока Православная церковь не выдерживает здесь конкуренции. Различные экзотические религии оказались новее (любопытнее), ближе и уютнее, а главное - они не несут в смысловом пространстве ответственности за прошлое страны в целом и за советский период в частности.

Но Православие - обоюдоострое оружие прошлого и будущего в борьбе за настоящее. Никто еще не доказал, что российскость или даже русскость тождественны Православию. Однако, в определенной мере эта активность начала охватывать и политические круги. При этом не всегда хватает культуры разобраться в причинах и следствиях провозглашения России в Конституции светским государством и отделения (опять же по Конституции) государства от церкви. С позиций же национальной безопасности - в условиях поликонфессиональности населения страны и региона - это вопрос принципиальный. Активное вовлечение молодежи в институционализированную религиозную практику - тот фактор, по поводу которого сегодня необходимо разворачивание одного из направлений активной работы КДМ, как с самой молодежью, так и со всеми социальными институтами, ведомствами, учреждениями и т.п.

У всех на устах стабилизация социально-экономической ситуации в стране. Здесь важен принцип соучастия или сопричастности молодежи к решению животрепещущих проблем, при котором первостепенно значимы не количественные показатели, а наличие качественных образцов, которые потом могли бы быть тиражируемы через СМИ. В таких проблемах, как стабилизация и оздоровление экономики, структурная реорганизация экономики России и Оренбуржья, аграрная реформа, стабилизация финансов, социальная политика, реализм в экономической политике и др., можно и нужно выделить сегменты молодежного участия и предпринимательства.

Через конкурсы и отдельные локальные эксперименты добиваться участия молодежи в принятии решений, а не только в их реализации. Идеи молодежных съездов и слетов, молодежный альтернативный парламент возможны только при содействии ныне действующих политических субъектов и понимании ими значимости этой деятельности для молодежи. Наличие или отсутствие определенных федеральных или региональных программ объективно ставит молодежь в роль страдательного субъекта. Здесь как раз и есть тайна истинной, а не формальной власти - надо через молодежь идти к демократии, но с молодежью и ее собственными интересами и лидерами. Необходима региональная школа резерва молодежных политиков и на ее базе различные очно-заочные формы приобщения молодежи к политике.

Говоря предельно общим языком, краткосрочная перспектива на 1995 год - это и есть поиск точек приложения собственных сил КДМ и в Законодательном собрании, и в администрации области. В первую очередь - через принятие Закона о молодежи Оренбургской области и других нормативных документов, регулирующих различные сферы жизнедеятельности молодежи. А также через различного рода положения о грантах, конкурсах и т.п.

Постоянное их инициирование будет школой для работников аппарата КДМ, а раскручивание их на уровне районов будет смотром сил и одновременно школой резерва."Кадры решают все" - как мы помним, таков лозунг переходного периода.

Принципы ГМП, провозглашаемые ООН и реализуемые в России, есть та форма, в которой правительство должно ставить те задачи молодежи, которые она может решить. В каких конкретных шагах возможно их целесообразное осуществление, исходя из анализа и учета мирового, республиканского, областного, местного опыта, мы рассмотрим ниже.

а) Сохранение гражданского мира, повышение социальной сплоченности в регионе.

1. Подготовка и выращивание политиков и кадров для всех сфер государственного управления и местного самоуправления. Это должна быть программа целенаправленной образовательной подготовки, системы стажировок, необходимых ступеней служебной карьеры, включающая ряд квалификационных требований. Все это может составить "паспорт" государственного служащего. Программа "Резерв" может быть как в целом областной, надведомственной, так и начаться в резерве самих КДМ и ОДМ. Основной ее принцип - общественный, публичный характер. Гласность результатов роста должна быть неотъемлемым компонентом системы "допусков" для дальнейшего продвижения.

2. Поддержка и осуществление мероприятий и структур интернационального содержания деятельности, способствующих развитию форм полиэтнического, поликультурного способа жизни общества. Прежде всего, это касается сферы общения и культуры. При этом должна быть сделана ставка на региональный патриотизм и максимально развернуты идеи особого континентального и социокультурного места Оренбуржья в развитии Евразийской цивилизации. Это может быть ряд громких, новых проектов типа "Молодежь и новая цивилизация" и т.д., проведение отдельных мероприятий (конкурс "Евразия", фестивали КИД, интернациональные смены и т.д.), возрождение старых (КИД) и создание новых форм работы (фестиваль игр народов) и т.д.

3. Реализация интеграционных межрегиональных проектов и программ, как внутри области, так и межобластных и республиканских. Это не только обмен делегациями. Осуществление собственных проектов с привлечением ресурса извне должно окультуриваться соответствующими договорами и программами на уровне управляющих структур КДМ.

4. Повышение политической культуры молодежи и вовлечение ее в управление государством. Осуществление совместных программ с политическими общественными партиями и объединениями по участию молодежи в политической жизни. Предметом сотрудничества может стать и программа "Резерв", в которую войдет особый раздел резерва кадров (для партий, профсоюзов, ассоциаций и т.д.). Точек соприкосновения может быть много - от поддержки молодых кандидатов в выборные органы до курсов политорганизаторов, школы парламентаризма при тесной взаимосвязи с предпринимательскими и др. структурами, организации конференций и семинаров в молодежных аудиториях с обществом "Знание", осуществление программы "Лидер" и т.п.

Необходимо особое направление работы со средствами массовой информации: поддержка и создание специальных телерадиопрограмм или колонок в газетах, раскрывающих содержание и назначение различных видов политической деятельности, элементов политической системы, политических режимов, образцы и образы исторических и действующих политических партий, лидеров, в том числе регионального и местного уровня, особенно из числа молодежи, т.к. это важно для формирования образа целостного стиля жизни, которые ищет молодежь. Основываться данная работа должна на поиске и контакте с независимыми структурами и учреждениями на принципах сотрудничества.

5. Поддержка инициатив и связей с русскоязычной молодежью в ближнем зарубежье. Сотрудничество могло бы осуществляться через обмен литературой, заочные формы обучения, обмен делегациями и получение достоверной информации, проведение съездов, форумов, фестивалей молодых соотечественников и т.д.

6. Снижение степени социальной конфликтности и профилактика асоциального поведения:

а) Развитие сети служб для решения личностных проблем молодых людей и молодежных групп (телефон доверия, индивидуально-групповые профессиональные консультации, консультации специалистов в средствах массовой информации);

б) Развитие профилактических служб (дома-приюты, коммун для молодежи с асоциальными наклонностями и т.д.);

в) Применение новых форм и технологий работы с девиантной молодежью (экскурсии в места лишения свободы, возрождение шефства как самостоятельного института, индивидуального и группового, специальные тренинги, другие активные формы и технологии социальной адаптации);

б) Формирование подлинных духовных принципов и ценностей оренбуржцев.

Поддержка молодой науки. Разработка и реализация программы "Интеллект области", включающая в себя материальную поддержку талантов в науке, целевое обучение, стажировку и участие в конференциях, формирование среды роста, формирование проблемных научных групп и организацию конкурсов на лучшие разработки, проведение ярмарок идей и специалистов именно в научной среде. Особенно по проблемам развития области, в том числе, недостаточно обеспеченных здесь социально-гуманитарных наук. Подкрепить статус эксперимента в этой области для Оренбуржья соответствующей программой.

в) Политика в области образования.

1. Кооперированная организация и поддержка надведомственных образовательных форм - открытые университеты с заочной формой и радио-, телекоммуникационным обучением, краткосрочные курсы, семинары и т.д., конкурсы и телевикторины и пр.;

2. поддержка инновационных программ и проектов молодых педагогов (проведение конкурсов, помощь в обмене опытом, присвоение званий и премий). Кооперированное участие в этой работе с органами народного образования. К примеру, участие молодых педагогов в реализации молодежных программ (лучший учитель, мастер трудового обучения, организатор внеклассной работы, шефства над трудными, индивидуальной работы и т.д.), т.е. вовлечение молодых педагогов в социальную педагогику (причем на базе своих же школ, возможно, в реализации п.1,2,3);

3. дополнительное образование с расширениями путем использования нетрадиционных форм и методов (умение самоорганизации, практика принятия решений, выстраивание отношений с людьми, основы жизнестроительства, методология разрешения проблем и т.д.). Это можно осуществлять как в рамках и на базе действующих образовательных учреждений, так и вне их (тренинговые группы, факультативы, школы юного предпринимателя и т.д.).

г) Культурная политика.

1. Особое отношение к средствам массовой информации. Добиваться законодательного ограничения обращения антикультурной продукции. Проведение и публикация материалов экспертизы влияния средств массовой информации на психику и ценности молодежи. Кооперация с органами образования по организации педагогического, общественного и родительского надзора.

2. Культурная самоорганизация и поддержка творческой молодежи. Проведение, поддержка и развитие существующих конкурсов, фестивалей (студенческих, молодых семей и т.д.). Более тесное кооперирование и сотрудничество с заинтересованными творческими союзами и другими организациями.

3. Наработка банка идей, проектов и образцов самоорганизации и самодеятельности в организации культуры и досуга (от игр до проведения застолья, обрядовых ритуалов для молодежи - свадьбы и т.д.).

4. Самостоятельным направлением выступает здесь подготовка кадров - организаторов досуга. Привлечение к кооперированному соучастию учебно-образовательных учреждений культуры. Подобные образовательные программы по совместным проектам (с музыкальным и культ-просветучилищем) должны замыкаться на практическое осуществление направлений областной ГМП, вплоть до содержания дипломных работ и зачетов за участие и организацию мероприятий, предложение интересных идей. Особым пунктом можно выделить изучение, привлечение традиционного культурного наследия Оренбургского края ( история, фольклор, обряды, ритуалы, костюмы и др), избегая его сувениризации и музеизации. Введение премии КДМ за достижения молодежи в области культуры и досуга.

5. Внесение новых культурных форм и содержания в организацию развлекательного-массового досуга. Здесь важно значение субъектов его организации, необходим механизм их координации и развития. Это может быть осуществлено через систему конкурсов и фестивалей, целенаправленного развития спецкоманд (прежнее название - культмассовики-затейники, дискжокеи и др.) До сих пор открыт вопрос о развлекательных мероприятиях в школах (дискотеки и вечера). Возможно создание курсов тиджеев, координационного центра со звукозаписью, прокатом аппаратуры, банком программ и т.д.

д) Стабилизация и улучшение социально-экономической ситуации

1. Включение молодежи в сферу предпринимательства, связанную с малыми производственными технологиями и высококачественными услугами рыночной инфраструктуры. Реализация программы "Инкубатор" с привлечением преуспевающих молодых команд и форм.

2. Пропаганда лучших образцов предпринимательской культуры (молодых руководителей). Разработка критериев и проведение конкурсов с определением, допустим, 10 лучших молодых предпринимателей. Через средства массовой информации пропаганда нового стиля и образа предпринимателя.

е) Реализация программ трудоустройства молодежи.

1. Развитие инфраструктуры служб по трудоустройству молодежи. Осуществление программных форм работы с ними;

2. Реализация самостоятельных проектов, связанных с совмещением труда и отдыха молодежи. Это может осуществляться по принципу общественных работ (прообраз наших трудовых лагерей, "зеленых корпусов" в США) с привлечением уволенных в запас и т.д.;

3. Развитие различных форм очно-заочного обучения кратковременного характера. Объявления свободного подряда на разворачивание данной инфраструктуры. Это же касается профориентации - создание целевых программ совмещения профориентации, обучения и работы, включения молодежи в трудовую деятельность (по типу "Молодежные бригады" в Швеции, "Возможности для молодежи" - Англия, "Сэндвич" - Франция и т.д.);

4. Реализация с выпускниками ВУЗов программы "Карьера", связанной с предварительной консультационной работой с самими студентами, формирование банка потенциальных возможностей. Организация ярмарок и смотрин в ВУЗах с составленным паспортом покупателя и продавца рабочей силы.

 

ж) Закрепление молодежи на селе

Эта задача - часть гораздо более обширной социальной проблемы - сохранения традиционного сельско-хозяйственного уклада жизни. Система общественных призывов, основанная на новой системе стимулов, должна быть обдумана всерьез. По отношению к селу сегодня нужны "пятитысячники". Но данную участь необходимо сделать идеологически, социально и экономически привлекательной. Программу "Молодость села" можно было бы начать реализовывать с отдельными хозяйствами, раскручивая целый комплекс мероприятий.

з) Изменение приоритетов в социальной защите.

Поиск новых, действительно социально-незащищенных групп молодежи, разработка новых видов помощи. Максимальный уход от одноразовых компенсаций с замещением их иными видами помощи.

Здесь требуется новая информационная база для изучения дел в молодежной среде, не ограниченная официальной статистикой. Проработка вариантов эксперимента под разработку, допустим, "системы социальных индикаторов" и т.д., с возможным резервированием целевых средств на нее.

При переходе к режиму программирования, предполагается специальная работа по конкретизации данных приоритетных направлений деятельности ГМП Оренбуржья в целевые программы различного масштаба и назначения. В том числе их увязки и согласования с Федеральной программой "Молодежь России" и ее соответствующими подпрограммами, с учетом региональной специфики Оренбургской области.

 

3.3. Задачи по созданию средств и механизмов реализации ГМП в Оренбургской области

а) Теоретико-методологических.

- Разработка и запуск исследовательской модели молодежи,

Положения и порядка подготовки Доклада о положении молодежи области; его заслушивание и принятие.

- Разработка модели и паспорта программ ГМП различных уровней управления, принципов и методов составления, критериев эффективности осуществления ГМП.

- Подготовка новой программы обучения кадров и аттестации для специалистов в области ГМП. В частности, организация специализированных семинаров - общих, специально-групповых, и т.д.

- Подготовка концепций и программ развития ГМП в административно-территориальных единицах Оренбуржья, учитывающих социо-культурные условия жизни, культурно-национальные особенности молодежи различных территорий, традиции, образ и уклад жизни, специфику ментальных конструктов.

- Паспортизация территорий области на предмет возможностей и условий реализации ГМП (составление паспорта с учетом максимального количества критериев и факторов).

 

б) Нормативно-организационных.

- Подготовка пакета нормативных актов стратегического характера, вытекающих из концепции реализации ГМП в Оренбургской области - начиная с разработки и принятия Закона о молодежи и кончая утверждением главой администрации стратегической концепции реализации ГМП. Можно сопроводить эти акции обращением главы к молодежи (молодежным манифестом областной администрации). В числе этих актов - подготовка предложений администрации о внесении поправок и статей по молодежи в Устав области, а также пакет решений по утверждению целевых программ и конкретных проектов. То же самое должно быть сделано и в территориях.

- Разработка документов о статусе области в качестве российской экспериментальной целевой площадки в реализации ГМП, а также внутриобластной экспериментальной площадки, с вытекающими из этого нормативными и правовыми актами.

- Приведение в соответствие с текущим законодательством и инструкциями действующих Положений о КДМ и ОДМ всех уровней. Разработка и утверждение механизма согласования, назначения и снятия руководителей молодежных структур.

- Реализация и комбинирование при проведении ГМП охарактеризованных выше трех типов программ, основанных на трех разных принципах интеграции деятельности молодежных структур в сферы общественной жизнедеятельности. Первый - это программа собственной деятельности структур ГМП и КДМ . Второй - с учетом интегративного характера мероприятий - кооперация с другими учреждениями и ведомствами, при координирующей роли КДМ. Третий - включение молодежных разделов в максимальное количество различных целевых программ развития области.

- Создание на уровне области инфраструктуры в виде Центра поддержки молодежных инноваций с минимально-допустимым числом структурных подразделений (информационный, правовой, орг-деятельностный) и матричной структурой создания ВТК под разработку и сопровождение проектов и инициатив. Внедрение системы регистрации и учета инициатив, отслеживания их судьбы, что может стать одним из основных критериев эффективности работы нижестоящих структур, как результат их работы с молодежной инициативой.

- Разработка нового Положения об областной коллегии КДМ.

Необходимо изменять принципы ее формирования. Помимо представителей ведомств, в нее должны иметь возможность входить представители крупных организаций-кооперантов в реализации федеральных и областных молодежных программ, а также представители экспериментальных площадок разных уровней, носители передового опыта из территорий и т.д. Если КДМ выстроит должную систему стимулирования членов коллегии,то получит дополнительный ресурс кадров для работы в том или ином направлении. Они будут курировать свое направление не как работники аппарата, а как члены коллегии. Таким образом наличие временного и организационного ресурса аппарата КДМ, опыт и знание членов коллегии будут дополнять друг друга.

 

в) Финансовых.

 

- Необходимо разработать систему нормативов формирования бюджета ГМП и довести до всех его исполнителей. Один из принципов мог бы быть следующим. Исходя из модели территориальной программы, обозначается тот минимум мероприятий, который территория должна реализовать, чтобы не разрушать целостность областной ГМП. Вся контрольная цифра области по 206 статье делится грубо на две части (условно "функциональную" и "инновационную"). Вышеоговоренная часть является функциональной, и в нее входит также содержание уже созданных служб. Функциональная часть условно делится по территориям пропорционально численности молодежи. Но чтобы получить эту сумму, необходимо защитить собственную программу деятельности в осуществлении ГМП. Вторая же часть - "инновационная" - также дается под программы, но носящие инновационный либо экспериментальный характер.

- Необходимо разработать с учетом имеющегося опыта методику привлечения дополнительных средств, включения ресурсов других ведомств и осуществления безфинансовых мероприятий ГМП.

      Таким образом, рассмотрев комплекс социальных, концептуальных, теоретических, правовых и других предпосылок для становления ГМП в стране и в Оренбуржье, в том числе,  мы приходим к следующим выводам.

4.Выводы

Выводы из концепции 1995 года:

Во-первых, ГМП в России и Оренбуржье - это явление очень молодое, а потому хрупкое, и любые резкие движения - скачки, прыжки и пр. - в этом направлении нежелательны. Желательно медленное, но неуклонное проведение такого понимания ГМП, которое обозначало бы для массового сознания, прежде всего, тождество понятий "будущего России" и "молодежь".

Во-вторых, ГМП - системное образование (целостное), а это значит, что ее свойства, особенности и т.д. реализуются только в системных связях и процессах, субстанцию которых образуют общественно-исторические процессы.

В-третьих, без понимания реальной динамики взаимодействия объективного и субъективного фактора в ГМП возможны отклонения от оптимального варианта ее реализации в Оренбуржье.

В-четвертых, как постоянно развивающийся процесс ГМП требует постоянных и глубоких исследований, результаты которых и позволят говорить об определенных закономерностях становления ГМП в России и Оренбуржье.

Таким образом, с выходом этой работы в свет, реализуемая областная ГМП получает новое (если не радикально новое, то близкое к нему) концептуальное обоснование. И все последующие поколения разработчиков и организаторов ГМП должны будут соотноситься с этим документом. Документом определенной конкретно-исторической эпохи реализации ГМП как инновационной формы социализации молодежи в России.

Сегодня мы можем дополнить те выводы, современными, с учетом проделанной исторической реконструкции пройденного пути:

- во-первых, на тот момент, да и сейчас во многом, они предпосылки ГМП были развиты не в одинаковой степени, что требовало сосредоточения разных сил на основных направлениях, как теоретической, так и практической деятельности всех субъектов ГМП как инновационной формы социализации молодежи;

- во-вторых, неравномерность развития затрагивала не только содержание предпосылок, но в значительной степени сохранялась и на разных уровнях федерального устройства, и это было вызвано тем обстоятельством, что на федеральном и региональном уровнях ГМП находилась в определенных, но различных стадиях новшества и нововведения;

 - в–третьих, Оренбуржье по всем вышеперечисленным параметрам находилось в тот момент, с одной стороны, в группе регионов – аутсайдеров, если в качестве лидеров рассматривать национальные республики где "жизненный цикл" нововведения – ГМП находился уже одновременно и в процессе зарождения (осознание потребности и возможности изменений, поиск соответствующего новшества, и в процессе освоения (внедрение на объекте, эксперимент, осуществление производных изменений);  а с другой стороны – в группе лидеров, если сравнивать с областями РФ, потому что с точки зрения жизненного цикла новшества ГМП в области находилось на стадиях - разработка (фундаментальные исследования, прикладные, теоретические расчеты), - проектирование (оформление документации, создание конструкций);

- в-четвертых, наш вклад объективно в теоретические основания становления ГМП как инновационной формы социализации молодежи в Оренбуржье имел не только исторически конкретное значение, но сохраняет свою ценность и сегодня. Далее мы увидим, как идеи вышеуказанных работ и документов проникали в массы, с одной стороны и становились принципами работы областного комитета, с другой стороны. Пока не превратились в общепризнанные критерии оценки эффективности реализации ГМП как инновационной формы социализации молодежи как в стране в целом, так и в области, в частности.

Гносеологические же выводы подтверждают общее теоретическое представление о том, что в начале исследования превалирует аналитический подход и анализ разрозненных сторон того, что, являясь на первый взгляд хаотическим набором процессов, событий и тенденций, в скором времени станет единым целым, но об этом мы только догадываемся. «Познание органического целого, - пишет В.А. Вазюлин, - первоначально идет от хаотического представления о целом, т.е. от конкретного, как оно дано в представлении, в живом созерцании, ко все более и более простым определениям, пока, наконец, не определится простейшая сторона (отношение и т.п.) целого. На этом пути преобладает анализ. Но уже здесь движение познания противоречиво. Анализ совершается в единстве с синтезом. Наличие общественной потребности в познании данного предмета, догадка о том, что он такое есть, и направляют познание, и заставляют искать связи анализируемых сторон (выделено нами –авт.)». ( 25,с.15)

Основные положения, содержащиеся в этой главе,  должны были быть приняты сообществом, подвергнуты определенной критике и развиты в процессе дальнейшей конструктивной совместной работы. Ведь как справедливо замечает В.А.Вазюлин: «Когда развитие находится на стадии подготовки образования исторических предпосылок нового, главным является предвидение самой возможности наступления нового, а не того, каково именно оно будет (выделено нами – авт.). И эта пора самого момента перехода к новому. Наступление этого момента именно в это время и в этом месте  зависит прежде всего от случайностей, воздействие случайностей на то, каково именно будет новое, в наибольшей степени сказывается именно в «момент» возникновения нового.» (25,с.27)

Об этих случайностях и совпадениях, ставшими счастливыми и полезными для начала становления ГМП как инновационной формы социализации молодежи в Оренбургской области речь пойдет в следующей главе.

Вся  основная работа, как в теории, так и на практике была и остается еще впереди.

 

Глава вторая

«Как уже многие начали составлять

повествования о совершенно

 известных между нами событиях…»

 

Начало процесса развития и первоначальное возникновение государственной

молодежной политики

1. Анализ ситуации на момент первоначального возникновения ГМП

 История не знает сослагательного наклонения. Мы, с высоты сегодняшних лет, вынуждены констатировать, что с 1995 по 2000 год, фактически весь второй срок президентства Б.Н. Ельцина, господствующим, как раз, оказалось такое положение дел, когда различные социальные группы, с четко выявленным собственным интересом и наличием партий, движений и других организаций, отстаивающих интересы именно этих конкретных групп делили собственность и власть, не обращая внимания не только на молодежь, но и на все население страны.

 Основной идеологемой этого периода стала "Защита": защита молодежи, защита предпринимательства, защита малообеспеченных и т.д. Но не ясно, кого и от чего защищать, кто на кого нападает. Шло перетягивание каната, и надо сказать определенно - в этом варианте молодежи мало что светило. В лучшем случае ей могли дать свободу, но свободу не "ДЛЯ", а свободу "ОТ". Свободу от обязанностей перед обществом, страной, народом; свободу от культуры, гражданственности, ответственности; свободу от здоровья и образования, от участия в выборе своей судьбы, от будущего. Но и само общество - в том числе в лице государственного чиновничества и в лице его идеологического корпуса - тоже присвоило себе этот вид свободы: свободу от обязательств перед молодежью, свободу от долга перед ее и своим будущим и т.д. И все это - под шум умильных или решительных заявлений о защите населения и (громо)гласное распределение вначале иностранной, а позже и иной гуманитарной помощи. 

Вот в таких макро политических условиях началось первоначальное возникновение ГМП в Оренбуржье. Это, несомненно, наложило отпечаток на все процессы, идущие в стране и в регионах, в том числе и на процесс ГМП.

Но, тем не менее, обладая определенной свободой регионы могли в силу ряда объективных и субъективных причин самостоятельно двигаться на пути реализации ГМП.

Не будем останавливаться на перечислении всех хитросплетений  благоприятных случайностей  и т.д. Укажем только на некоторые из них – объективного и субъективного характера.

Во–первых, для областного комитета по делам молодежи, в этом отношении, в середине 1994 года сложилась уникальная ситуация: после ликвидации городского комитета по делам молодежи часть кадров, обученных и подготовленных для серьезной работы с молодежью, с городского  и районного уровней попала  сразу на областной уровень. Естественно потребовалось определенное время, чтобы новым кадрам суметь осмыслить масштабы задач, стоящих перед ними.

Во–вторых, глава администрации области В.В.Елагин в предыдущей своей деятельности много и активно занимался молодежью и на областном и на республиканском уровне, что естественно не могло положительно не сказаться на его позиции в отношении к проблемам молодежи в целом и к развитию ГМП в области, в частности. Эта прямая поддержка главы администрации области  ГМП и комитета не раз являлась спасательным кругом для общего дела.

В-третьих, руководители и члены ВТК «Credo» также были хорошо знакомы с главой администрации области и новыми сотрудниками комитета, в том числе и с его новым председателем – Д.В.Кулагиным. Эта близость к управленческим структурам возможна только в провинции, где дистанции между научной и политической элитой региона значительно меньше, чем в столице или крупных мегаполисах. И это обстоятельство значительно облегчает доступ обеих сторон к необходимой информации, которую можно использовать  в интересах дела – развития ГМП в области.

В-четвертых, с приходом новой команды сразу началась совместная работа ВТК “Credo”  и комитета по обучению кадров не только областного комитета, но и районных. Одновременная и совместная работа над концепцией реализации ГМП в области 1995 года во многом помогла сделать конструктивной и плодотворной работу комитета на основных направлениях.

Однако мы вовсе не хотим свести все только к совпадению ряда субъективных факторов и счастливых случайностей. Все гораздо сложнее и политические битвы местного масштаба, и интересы различных социальных групп и т.д. все это вносило в процесс совместной работы много возмущающих воздействий. И, кроме того, как справедливо отмечает В.А.Вазюлин: «Возникновение нового есть возникновение новой сущности, закономерности, новой необходимости. По мере того как органическое целое созревает, действенность воздействия случайностей на его развитие уменьшается, оно развивается все более и более благодаря своим специфическим внутренним противоречиям.» (25,с.27)

                Таким образом, на начало 1995 года областной комитет по делам молодежи имел четкую концепцию и программу действий по тем направлениям, которые были сформулированы в концепции, как в стратегическом, так и в тактическом планах. Основные усилия комитета были сосредоточены на законодательной и информационной деятельности. Хотя и организация досуга, и помощь с трудоустройством безработным и нуждающимся молодым людям, и социальная, и психологическая помощь молодежи области осуществлялись непрерывно. Обо всем, об этом в своей вступительной статье пишет Д.Кулагин – председатель областного Комитета по делам молодежи администрации Оренбургской области в июне 1995 года в бюллетене за №1. И здесь же он констатирует: «Впервые ставится государственная задача не руководства сетью учреждений и отрядом государственных чиновников, а управление огромной социальной группой – молодежью». (117, с.5 )

                Знаменательно, что здесь же публикуется проект Закона Оренбургской области «О государственной молодежной политике в Оренбургской области». С небольшими поправками этот закон был принят Законодательным собранием Оренбургской области 18 октября 1995 года.

                Самой существенной, можно сказать знаковой поправкой было изменение статьи 6, как здесь не вспомнить знаменитую статью № 6 Конституции СССР и борьбу вокруг нее в годы перестройки, но это не более чем исторический казус, но, тем не менее, внимательный читатель имеет возможность непредвзято оценить ситуацию. В проекте закона она называлась «Гарантированное предоставление социальной помощи», а в принятом законе – «Социальная защита молодежи». Но в том, что настали новые времена, и надолго убеждает текст первого пункта этой статьи. Сравним в проекте: «1.Деятельность в сфере социальной помощи сосредотачивается на установлении системы социальных норм и нормативов, закрепляющих гарантированный минимальный уровень получения молодыми гражданами социальных услуг через службы социальной помощи и гарантированное обеспечение финансовыми и материальными средствами молодых людей, молодых семей, относящихся к группе социального риска». ( 117,с.10) Здесь слышны отголоски принятых в СССР  принципов социального устройства и гарантированной уравниловки. В  принятом законе же первый пункт сформулирован следующим образом: «1. Социальная защита молодежи, в широком смысле слова представляет собой совокупность законодательно закрепленных экономических, правовых и социальных гарантий и их нормальную жизнедеятельность.

                Государственная социальная защита молодежи включает в себя комплекс мер органов государственного и местного управления, предприятий и общественных организаций по:

                - формированию законодательно-нормативной базы для организации деятельности, направленной на предупреждение социальной напряженности в молодежной среде;

                - регулированию прав собственности;

                -  регулированию занятости и охране труда, а также профподготовки;

                - созданию благоприятной окружающей среды;

                - материальному обеспечению (пособия, компенсационные выплаты) и оказанию социальных услуг молодым гражданам области;

                - оказанию социальной помощи молодым семьям.

                Социальная помощь, как составная часть социальной защиты, является системой поддержки со стороны молодежных государственных структур, предприятий и организаций отдельным молодым людям и семьям по представлению им натуральных и денежных выплат, услуг, сверх получаемых ими по законодательству, заработной платы, стипендий, пенсий, пособий и т.д. с целью удовлетворения их основных потребностей.» ( 118, с.7 )

Как говорится – почувствуйте разницу!!! Кстати, и в нескольких других статьях, казалось бы, редакционные поправки имеют на самом деле глубокий смысл, отражающий суть произошедших социальных перемен в России после октября 1993 года. Так, например, часть 4 в статье 4 проекта – исчез в принятом законе, в общем - это логично, ибо он фактически повторяет конституционные права граждан, а вот часть 5 этой же статьи претерпел маленькое, но характерное изменение. Даем общую формулировку с указанием различия в скобках, хотя в принятом законе это часть 4: «При организации призыва молодежи на воинскую службу военные комиссариаты (должны учитывать  – проект), как правило ( - закон, выделено нами – авт.), учитывают образовательную, профессиональную подготовку граждан, их семейное положение и другие факторы».(118, с.6)Такое же изменение модальности мы видим и статье 18 часть1: « Государственные органы (оказывают – проект) могут оказывать (- закон) молодежным организациям финансовую и иную материальную поддержку, условия и порядок которой регламентируется дополнительными законодательными актами». ( 118, с.14  )    Законодатель ввел в норму вместо «долженствования» категорию «возможность» учитывать интересы молодежи, оказания помощи и др.

                Существенными оказались и поправки в статье 6, о которой мы говорили и статье 14 «Государственный орган по делам молодежи», только их влияние на  различные факторы реализации ГМП оказалось фактически противоположным. Так из статьи 6 была изъята часть, касающаяся фактически качественного формирования кадрового корпуса субъектов реализации ГМП в области, он гласил: « К деятельности социальной службы в качестве социальных работников допускаются лица, имеющие специальное образование применительно к конкретной социальной службе; имеющие опыт работы с молодежью; обладающие высокими морально-нравственными качествами». И то  - правда, где их таких сотрудников было тогда взять, что означало специальное образование, да еще опыт работы и уж морально-нравственные качество – кто и как их будет замерять. Иные времена иные нравы. Имеет чиновник на скромную зарплату машину иномарку, домик – 3-х этажный коттедж и пр. И все это нажито честным трудом!

                В то же самое время в статье 14 была добавлена часть 3, где прямо говорится, что: «Областной Комитет по делам молодежи контролирует и анализирует социальные последствия действий законодательных актов, органов законодательной и исполнительной власти в области Государственной молодежной политики». (118, с.13). Это существенно расширяло функции комитета во взаимодействии с другими структурами областной администрации, и повышало его уровень ответственности и требовало от него роста компетентности в реализации ГМП.

                На этом можно  поставить точку, так как изменение названия IY главы закона с проектного «Государственная молодежная политика и молодежная организация» на «Государственная молодежная политика и молодежные объединения», в соответствии с вышедшим федеральным законом, и добавление в статью18 части 5, в которой говорится, что:  «Охраняются законом и не подлежат изъятию имущество и материальные ценности принадлежащие молодежным и детским общественным организациям».(118, с.15). В полном соответствии с новыми экономическими и социальными реалиями.

                Это был важный шаг в становлении и институализации ГМП в Оренбургской области. Вот почему с полным правом мы можем говорить, что именно в 1995 году начался этап первоначального возникновения ГМП в Оренбургской области. Закрепляя, достигнутые успехи,  и развивая правовую базу ГМП, в области были приняты другие нормативно-правовые документы, с последними из них теперь можно ознакомиться на сайте областного комитета по делам молодежи.

                На федеральном уровне тоже произошли определенные подвижки, и хотя  проект закона «Об основах государственной молодежной политики в РФ» все еще продолжал бродить по коридорам власти, вместе с тем был принят важный         Федеральный закон «О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений» от 28.06.1995г., № 98-ФЗ. Этот закон ввел важные механизмы субсидирования молодежных и детских объединений, их включения в системы формирования и реализации ГМП. К середине 1995 года были приняты законы о ГМП в Башкортостане, Чувашии, Бурятии, Туве, Кабардино-Балкарии, Татарии. Однако, описывая такую ситуацию с законодательством, В.А.Луков делает такой вывод: « Нельзя не видеть в этом шаге стремление республик закрепить свои законодательные права. В несколько меньшей мере в них просматривается концептуально целостная молодежная политика, разработанная в ее региональном аспекте…Можно утверждать, что в развитии законодательства о государственной молодежной политике начался новый этап,  который характеризуется большой активностью законодательных органов субъектов федерации, реально формируется правовая база региональной молодежной политики.». Вместе с тем, далее он справедливо отмечает те первоочередные трудности реализации ГМП: «Не решены вопросы соотношения федерального законодательства о ГМП и соответствующего законодательства субъектов Федерации. Федерального законодательства по этим вопросам фактически нет (подчеркнуто нами – авт.)».(110, с.53)

                Таким образом, мы наблюдаем как раз тот процесс неравномерного развития различных предпосылок на различных уровнях и у различных субъектов. И если региональная ГМП как инновационная форма социализации молодежи начала реально возникать, в том числе и в Оренбуржье, т.е. предпосылки стали преобразовываться в определенное целое, то на федеральном уровне все оставалось в «предпосылочном» состоянии.  В то время федеральный процесс  становления ГМП не сумел перешагнуть на новую ступень.  Как известно целое, в данном случае - федеральная ГМП не складывается из частей – региональных ГМП. И для всей молодежи страны это остается большой проблемой, которую она, может во всей полноте, и не осознает, но ее нерешенность постоянно чувствует на себе.

                Как раз Оренбургский вариант реализации ГМП отличался в лучшую сторону от вышеуказанных именно тем, что глубокая концептуальная проработка проблем молодежи и ГМП  в новых исторических условиях предшествовали разработке регионального закона, и само принятие закона не было демонстрацией «суверенитета», процесса, который хорошо помнят старожилы не только молодежной политики.

                Федеральный доклад 1995 года носил тоже одновременно концептуальный и ситуативный характер. Он  назывался «Молодежь России: воспитание жизнеспособных поколений», и  в качестве органической части он включал приложение под названием «Основы концепции воспитания жизнеспособных поколений».(120). Несколько позже, авторы так определили его место в истории становления ГМП в России: «В Докладе 1995 г. основное внимание уделялось проблемам воспитания жизнеспособного молодежного поколения, что послужило основанием становления новых подходов к воспитательной работе с молодежью в общегосударственном масштабе, ее место и роль в различных сферах общественной жизни…» (122, с.3)

                Надо сказать, что наша концепция продолжала самостоятельную жизнь в качестве теоретического документа, она получила признание и одобрение, с ней спорили, соглашались, принимали или нет, но она работала на ГМП как в области, так и в других регионах страны. Так, например О.В. Объедков – автор концепции организации ГМП на территории г.Орска отмечал: «При предметном исследовании документов и литературы оказалось, что своей единой и целостной концепции государственная молодежная политика Российской Федерации по состоянию на 1 января 1996 практически не имеет, и единственной серьезной попыткой сформировать таковую можно считать работу С.П. Иваненкова «Молодежь Оренбуржья: вызовы развития». В этой связи автор настойчиво рекомендует читателям познакомиться и даже, возможно, изучить представленную оренбургским ученым концепцию ГМП для нашей степной области. При этом читатели, несомненно, обратят внимание на ряд смысловых «созвучий» настоящей разработки с некоторыми тезисами работы С.П. Иваненкова. Это не результат компилятивных упражнений автора: он имел удовольствие познакомиться с «оренбургской концепцией ГМП» тогда, когда практически завершал свою – Орскую концепцию ГМП», которую был вынужден разрабатывать в условиях уже упоминавшегося российского концептуального «вакуума». Очевидно, научный метод в основе разработки одной и той же темы независимыми авторами неизбежно приводит к подобным «созвучиям» логических выводов»( 78,с.1-2). Несколько позже  в рамках становления региональной ГМП в разделе подготовка кадров для ГМП, в методическом пособии для аттестации этих кадров, изданном в Екатеринбурге, она фигурирует в качестве источника для изучения специалистами комитетов по делам молодежи. Другие идеи нашли своеобразный отклик на федеральном уровне, об этом чуть ниже.

                При активной поддержке администрации области, Законодательного собрания областной комитет начал выстраивать осмысленные шаги по реализации ГМП  в области. В определенной мере этапным, с точки зрения научного и информационного обеспечения становления ГМП стало распоряжение главы администрации Оренбургской области " О подготовке ежегодного доклада "О положении молодежи Оренбургской области"" N 1126р от 31 декабря 1997г. Оно явилось логическим продолжением принятого вышеназванного Оренбургского закона, вытекающего из статьи 14 части 3.

                В соответствии с этим распоряжением мы приступили к разработке доклада о положении молодежи. Надо сказать, что далеко не во всех регионах доклад и работа над ним, и обсуждение доклада в различных инстанциях не стало действом по реализации ГМП в области.  Например, в Самаре регулярно с 1993 года проводится мониторинг и называется он однотипно «Молодежь Самарской области в 1997 (или 2000) году», но вот подзаголовок на титуле – «научно – информационный бюллетень» на наш взгляд существенно снижает эффективность этого объемного труда в качестве инструмента управления ГМП на уровне области, он скорее проходит по разделу научные публикации. Четкий подзаголовок – доклад о положении молодежи - делает Оренбургские доклады управленческими, а не только научными документами,  в этом мы убеждались не раз. В Калиниградской области, также, только в последние годы вышли на разработку ежегодного доклада о положении молодежи как на важнейший управленческий документ и т.д. Кстати, и государственный доклад о положении молодежи в России, тоже всего лишь один раз обсуждался на правительстве. Ясно, что в таких условиях сам доклад не может служить инструментом к действию для управления федерального уровня. В лучшем случае он выполняет научно-информационную функцию – информируя общественность о том, что положение молодежи в России таково.

                Разнообразие подходов показывает, что отсутствие координирующего центра не идет на пользу в целом ГМП в стране так и в отдельных регионах.

                Вернемся же к нашему опыту Оренбуржья. Ясно, что с 1995 по 1997 год было проделано немало практических шагов по реализации ГМП во всех направлениях. Надо было найти определенную точку опоры, для того чтобы не просто замерить состояние процесса становления ГМП во всех ее аспектах, но и очертить перспективы дальнейшего движения, которые бы не противоречили концепции 1995 года. Здесь у исследовательской группы “Credo” обнаружилась своеобразная спираль – мы вернулись к идее социализации молодежи, высказанной нами еще в городском докладе 1992 года.(См.31) Эта идея, на первый взгляд, созвучна идее федерального доклада 1995 года – там речь идет о воспитании. Но для специалистов понятно, что социализация и воспитание – две разные категории и соответственно разные подходы к стратегии развития ГМП и всей работы с молодежью в режиме управления социальной группой.

                2. ГМП и социализация молодежи

                А теперь  продолжим  «урок истории», отражению реального процесса возникновения ГМП в Оренбуржье. Воспроизведем частично наиболее важные и сохранившие не только исторически-ситуативное значение положения доклада 1997 года, который вышел под названием «Социализация молодежи как ресурс регионального развития» и сопроводим их комментариями, соответствующими нашим нынешним задачам.

                Первый опыт обобщения реального процесса возникновения областной ГМП начинался с исторической констатации, ситуационного анализа положения ГМП в области в связи с процессами, идущими в области на практике и в стране в теоретической плоскости. Это было вызвано, как мы уже выше констатировали тем обстоятельством, что региональная ГМП как инновационная форма социализации молодежи, набирая обороты, уходила вперед, по сравнению с федеральным процессом. Но поскольку сам объект управления – молодежь был еще к тому времени недостаточно изучен, то в этом  докладе был сделан упор на углубление знаний о молодежи и о процессах, идущих в молодежной среде.

      При этом мы меньше всего стремились заниматься критическими разборами сделанного или несделанного реально действующим областным Комитетом и его районными собратьями. Эмпирическое обобщение имеющегося опыта вовсе не сводится к тому, чтобы указать на имеющиеся недостатки, которые, кстати, сами работающие структуры иногда видят не хуже исследовательской группы. Нет. Мы ставили перед собой принципиально иную задачу - не отрицая и не порицая сделанного попытаться посмотреть на какую реальную стратегию развития или функционирования области работает сегодняшняя молодежная политика, и как нам кажется мы не нашли пока достаточных теоретических оснований в практической деятельности комитета, дающих определенный ответ на этот вопрос. А это объективно приводит к тому, что теряется часть скудных ресурсов для развития области.

Мы считаем, что если сегодня не развернуть реальную работу средствами ГМП по формированию и созданию нового механизма социализации молодежи, то вся молодежная политика может оказаться бесполезной игрой в мероприятия. Перед ГМП на уровне области должна стоять сверхзадача - поиск ростков новых социализационных механизмов, культивирование их и трансляция в широкие молодежные слои. Всякая иная деятельность нужна сегодня лишь только как средство удержания в сфере своего влияния социально ориентированной молодежи. А это тоже немаловажная задача, но это текущая задача, которая может закрыть всякую перспективу развитию молодежи, если не заняться сегодня стратегическими вопросами. Задача комитета сделать в этом направлении нужные и осмысленные шаги.

Этим докладом, мы надеемся, осмысленная работа комитета не закончится и получит дальнейшее продолжение по всем направлениям, как в рамках традиционных мероприятий комитета, так и в специально запланированных и проведенных акциях.

            Российская молодежь, вступившая в новую фазу своего развития вместе с Россией после распада СССР, все еще находится в поисках своего места в социуме, у которого "вдруг свалившихся проблем" стало значительно больше, чем это можно было предположить в начале пути суверенного развития России, а руки все еще не доходят до молодежи. Произошло, как это отмечалось в 1994 году в докладе Комитета Российской Федерации по делам молодежи, резкое ухудшение социально-экономического статуса молодежи: "Из систем государственной и общественной власти, где молодежь, пусть во многом формально, но была представлена весьма широко, ее выпихнули, практически полностью. Коридоры власти перед молодежью сегодня закрыты накрепко. Система распределительных отношений (жилье, отдых, здравоохранение и т.п.), где молодежь находилась на периферии, уничтожена вместе с периферией. Положение в системах образования, профессиональной подготовки, занятости радикально изменилось, но не в лучшую, а в худшую сторону". (120, с.11)

Доклад 1995 года - уже Государственного Комитета Российской Федерации по делам молодежи - избегает подобных широких обобщений и носит больше бесстрастно-констатирующий характер. Но ситуация в целом для молодежи мало чем изменилась, появились и появляются все новые и новые трудности в ее жизни. Возникает радикальное сомнение - а нужна ли вообще нашему социуму молодежь? Ответ на этот вопрос нельзя найти, если его правильно не поставить, начиная с определения того, что есть по сути молодежь и заканчивая определенными эмпирическими замерами ее - молодежи - самочувствия. Вначале мы и хотим дать ответ на эти главные вопросы, чтобы в дальнейшем этот фокус рассмотрения проблем молодежи постоянно сохранялся и имелся ввиду, каждым, заинтересованным читателем данного документа.

Наш доклад являлся для Оренбургской области первым опытом, и потому он с необходимостью должен был носить характер проблематизации ситуации. То есть, говоря языком сравнений, он больше был похож на российские доклады 1993 и 1994 года, чем на доклад 1995 года . Потому что, какие бы общие процессы ни происходили в России в целом, но имеется достаточно большая региональная специфика в жизнедеятельности молодежи и тех процессах социализации, которые имеют место быть в различных субъектах Федерации. Помимо этого, имеется и определенное собственное видение проблем молодежи у группы "Credo", разрабатывающей первый доклад о положении молодежи Оренбуржья.

Где это возможно и необходимо, мы используем материалы федерального уровня, но основной упор делается на региональной специфике. Ибо для осуществления самостоятельной региональной молодежной политики недостаточно знания общих тенденций на уровне страны, хотя оно и необходимо. Но не имеет смысла повторять федеральные выводы и, соответственно, организационные шаги, пока не известен и не изучен собственный объект осуществления государственной молодежной политики - а именно молодежь Оренбуржья.

Главный фокус нашего рассмотрения молодежи и проблем ее развития можно определить как деятельностно-ресурсный. При таком подходе молодежь не просто сама по себе рассматривается как ресурс регионального развития. А таковым ресурсом может и должен рассматриваться процесс ее социализации. Обоснованию такого подхода к пониманию сущности проблем молодежи и общества будет служить весь данный доклад.

В нем используются различные источники информации, начиная от официальной статистики, - там, где она имеется и может быть использована, - и заканчивая рядом социологических, социально-экономических, педагогических исследований, проведенных как нашей группой в предыдущие годы, так и другими исследовательскими центрами. Используются также материалы областной периодической печати и другие независимые источники. И только наличие самостоятельной точки зрения на происходящие социально-экономические, политические и иные процессы в стране, а также понимание специфики молодежи как особой социальной группы, наряду с пониманием необходимости в современных условиях специальной поддержки социализационнных процессов, позволяет обрисовать целостную картину положения молодежи Оренбуржья как части Российской молодежи.

Первый Доклад имеет своей главной целью дать целостное представление о процессе социализации молодежи области, которое может быть использовано не только властными органами, но и общественностью. Ибо эффективное осуществление социального управления в целом, и государственной молодежной политики в частности, невозможно в обществе, не осознающем того, что молодежь имеет собственные качественные характеристики и с ней нужно считаться (т.е. их надо учитывать) при решении всех вопросов жизнеобеспечения социума.

Данный доклад надо рассматривать и как определенное продолжение теоретической работы, начатой в 1995 году в процессе разработки концепции реализации Государственной молодежной политики в Оренбургской области. Потому что идеи, заложенные в той концепции, не только не устарели ( хотя и не получили в Оренбуржье - об этом надо сказать прямо и честно - должного развития и применения ), но наоборот, приобрели для России еще большую актуальность . В частности, главная идея концепции - рассмотрение и реализация ГМП через призму национальной безопасности, высказанная и обоснованная нами в 1995 году, была по тем временам определенной теоретической новацией. Сегодня она уже носит характер всеобщего для России принципа при разработке ГМП в целом на уровне Российской Федерации.

Так, доктор исторических наук В.В.Нехаев, являющийся председателем комитета по делам молодежи и туризму администрации г.Тулы и одновременно консультантом НИЦ при Институте молодежи, рассматривая основные подходы к молодежной политике, констатирует: "Проблема формирования государственной молодежной политики должна рассматриваться сегодня как проблема национальной безопасности России" (112, с.3). Подобные констатации лишний раз убеждают нас в том, что предлагаемые оренбургскими учеными подходы не являются изолированными от поисков Российским сообществом путей реализации ГМП, а являясь их частью, иногда даже носят пионерский характер.

 

3.Социализация молодежи как ресурс развития социума

Теперь, с учетом вышеуказанных установок по докладу в целом, определим свой вариант ответа на вопрос ЧТО такое молодежь. При этом необходимо представить в некотором агрегированном состоянии теоретические взгляды на него отечественной и зарубежной науки.

Начнем с того, что молодежь - и это бесспорно - нужно определять как будущее и через представления о будущем. Но часто и привычно говоря, что молодежь - это будущее, мы мало отдаем себе отчет в том, что однако наше бытие пока фактически на будущее не ориентировано. Кстати, это вполне узнаваемая историческая модель - капитализм, чьей существенной характеристикой является доминирование прошлого труда: "мертвый хватает живого". Там логически нет будущего, есть прошлое и настоящее. Но логически не означает его практическое отсутствие в какой бы то ни было форме. Если же у себя в России мы сегодня встаем на всемирно-историческую точку зрения, согласно которой капитализм на данном этапе развития нам заменить нечем, то действительно, у нас пока не может быть и никакого иного будущего.

Заметим, что современной футурологии известно несколько моделей будущего. Но с точки зрения деятельностного подхода, первое, что надо учесть и принять к сведению, так это классификацию, разводящую простое и сложное будущее (См.55) Простое будущее эволюционирует из прошлого и настоящего, представляя собой линеарную и кумулятивную экстраполяцию прежних характеристик объекта на его будущий облик. Сложное же будущее содержит такие качественные характеристики объекта, которые принципиально отсутствуют в его прошлом качестве. Прежнее качество составляет лишь фрагментарные предпосылки будущего объекта, и характеристики нового качества не позволяют экстраполяцию из прошлого.

Но возьмем прогнозы движения общества в ХХI век, представленные такими именами, как М.Голанский, Нэсбит Дж., Эбурдин П. и другие (См.39,136) Они прогнозируют ограничение развития производства экологическим ресурсом планеты, стагнацию производства и стабилизацию его на определенном усредненном уровне. В этих позициях представлена такая детерминация будущим, когда некие уже проявившиеся сегодня негативные тенденции экстраполируется в будущее, а прогноз становится средством взятия на испуг. В результате - футурошок. Автор этого понятия, Алвин Тоффлер, отмечает , что для того, чтобы пережить или предотвратить футурошок "человек должен неограниченно развивать свои способности к адаптации. Нужно найти абсолютно новые способы зацепиться в действительности, потому что все старые устои - религия, национальность, общество, семья и профессия - пошатнулись под ураганным толчком ускорения. Но предварительно человек должен до мельчайших подробностей понять, как результаты ускорения отразятся на его жизни, поведении и существовании". (180, с.29)

Сразу отметим, что, применяя этот прогноз в социализации, да еще адаптирующей, можно заведомо уничтожить свою молодежь. Потому что тогда она будет жить в определенных навязанных, нами просчитанных социально-политических, экологических и других условиях. Ей в этом случае не остается пространства и импульса для развития. Соответственно, возникает вывод, что ее изначально надо социализовать инновационно.

Несколько слов об этих типах социализации. Упомянутое уже так называемое простое будущее, которое понимается как состояние, свойства которого задаются экстраполяцией на него существующих сегодня тенденций, не предполагающей качественного изменения бытия, порождает определенный тип социализаторской деятельности - адаптационный. Другое же, так называемое сложное будущее, предполагающее качественное изменение сегодняшних характеристик в будущем бытии, вынуждает к построению другого типа социализаторской деятельности - инновационного. При этом, во-первых, необходимо знание о таком качественно отличном от настоящего будущем, а во-вторых, необходимо квалифицировать это качественное отличие.

При этом, если встать на социализаторское определение молодежи, то в первую очередь никуда не уйти от вопросов о характеристиках социальной системы. Может ли эта существующая социальная система, даже если она знает об ограниченности и конечности ресурсов, изменить свой тип деятельности и воспитать свою молодежь так, чтобы она выжила? Или не может? Это уже вопрос об исторических законах. Мы ведь тоже сегодня знаем об ограниченности ресурсов и проблемах экологии, но продолжаем потребительский образ жизни. При этом его базисной онтологией, мировоззренческой рамкой является, скажем, комфорт. Однако учитывая прогноз, в рамках социальной инженерии мы начинаем искать, как и за счет чего мы сможем и дальше сохранять этот комфорт. Пусть даже часть населения земного шара вымрет, если нет другого пути, а мы сможем продолжать жить. В этой рамке работают индивидуализм, борьба за выживание и закон "выживает сильнейший", причем работают до тех пор, пока на Земле не останется один, последний "сильнейший".

Проблема заключается в том, что мы уже настолько изменили среду, что не ясно, успеем ли перестроить социализацию до того, как условия изменятся кардинально. Никакое наличное бытие не заставляет нас думать о будущем. Кризис семьи приводит к тому, что дети теперь никому не нужны. Не срабатывает уже даже то правило, что появление собственных детей обычно начинало подталкивать человека к будущему.

Ныне один человек может задумываться над этим, а другой - нет. Это - современная проблема ответственности за будущее. Она все более настойчиво обсуждается теперь как на Западе, так и в России. "А какой мне прок от этого будущего? - часто стали рассуждать и обыватели, и политики."На этот пугающий вопрос не существует рационального ответа,- признается американский социальный философ Роберт Хейлбронер. - Ни один разумный довод не может убедить меня позаботиться о потомках или пошевелить пальцем ради них. В сущности, любые рациональные соображения неумолимо заставляют нас дать отрицательный ответ на этот вопрос." (210, с.314)

Но зато здесь можно найти ответ на вопрос, почему общество вынуждено заботиться о своем будущем и растить молодежь. Самое первое представление о будущем - то, что это не реальное, а потенциальное состояние, потенциальная возможность. Отсюда - два важных следствия, обнаруживаемых при различных подходах, обыденном и теоретическом. Метафизическое сознание улавливает в данном определении в первую очередь тот смысл, что будущее - это то, чего в реальности еще нет. И этим выводом, пожалуй, ограничивается степень заинтересованности обывателя.

Но мы пойдем от того, что прошлое, настоящее или будущее состояние объекта есть его время. Молодежь - это будущее общества, его будущее состояние. Значит, молодежь оказывается воплощением времени. Это понимание молодежи в качестве будущего выводит нас на уровень известной в философии реляционной концепции времени, согласно которой время понимается как смена качественных состояний изменяющегося объекта.

При этом, связывая время с молодежью, во-первых, констатируем, что БУДУЩЕЕ общество можно увидеть в том новом поколении, которое уже АКТУАЛЬНО СУЩЕСТВУЕТ В НАСТОЯЩЕМ ВРЕМЕНИ в виде детского и молодежного сообщества. Во-вторых, актуально существующая молодежь есть потенциальное "взрослое" общество. Таким образом, новизна и специфика решения вопроса о будущем в данном случае состоит в том, что в лице молодежи будущее существует в настоящем (что нетипично для многих объектов другой природы ), а уж потом настоящее потенциально проецируется в будущее.

Бытийное же и логическое противоречие молодежного сообщества в данном отношении заключено в том, что оно, с одной стороны, только потенциально есть общество, и социальные характеристики присущи ему в зачаточной и развивающейся форме. С другой стороны, это есть социальная группа, сообщество с реальными объективно присущими ему и уже ныне реализующимися свойствами. То есть, здесь объективно заложено несколько противоречий: развития (характеристик и процессов, внутренних для этого поколения как некого качественного целого); части и целого (молодежи как части общественного целого) и т.д.

Таким образом, молодежь - это не просто будущее, это особым образом организованное и представленное будущее. Специфично то, что оно активно проявляет себя уже в настоящем. Оно не только потенцировано и еще только зарождается или скрыто вызревает где-то сегодня, подобно насекомому в коконе. Нет, оно уже сейчас актуализовано в виде многочисленной реальной малоуправляемой группы (групп) сильных и активных молодых людей. И отцы, то есть "настоящее", "взрослое общество", сегодня вынуждены заниматься молодежью отнюдь не в заботе о том, чего еще нет (как это часто пытаются представить, говоря красивые слова о будущем), а, боясь ходить по улицам, становящимся небезопасными, и спасая собственную жизнь. Даже практически и реально заботясь о молодежи, они на самом деле заботятся не о ее будущем, а о собственном настоящем. Потому что это будущее существует в буйной активности несоциализованной молодежи не завтра, а сегодня. (Относительно заботы о собственных детях как о будущем будет сказано несколько ниже.)

Таким образом, молодежь - это актуализованное будущее, то есть, она НЕ ТОЛЬКО БУДУЩЕЕ, НО И НАСТОЯЩЕЕ. Ею необходимо заниматься прямо сейчас, чтобы молодой дикарь не уничтожил цивилизацию сегодня. Каким он станет завтра - мало кого волнует. Этот вывод доказывается состоянием всей нашей работы с молодежью. Когда в Тольятти две недели бастовали учителя, детская преступность выросла в 400 раз. Но кого-нибудь взволновало, что эти дети могут всю будущую жизнь провести в тюрьме? Да нет, самим по улицам ходить страшно стало. Таким образом, это синхронный срез: о молодежи заботятся, потому что она сегодня есть определенная социальная группа. Она - угроза настоящему. Это - весьма любопытные противоречия настоящего и будущего, в частности реальные противоречия синхронического и диахронического взгляда на молодежь. Ни о каком будущем современное общество еще не думает. Это идеальные конструкции, пока не имеющие места в настоящем. Каким оно станет завтра - пока мало кого заботит. К сожалению.

Вместе с тем, отметим поучительный факт, что забота о будущем все же присутствовала в общественных настроениях практически всегда. Во взглядах некоторых мудрых и ответственных подвижников, которые всегда были, мыслили, предвидели, понимали, брали на себя ответственность за настоящее и будущее общество и тем самым задавали некую идеальную ( и для своего времени, и в вечности) рамку. В остальном же социуме и в основном - так было в традиционном обществе, так есть и в современном - именно забота О СЕБЕ по преимуществу заставляла заниматься "взрослое общество" молодежью. Хотя по отношению к собственным детям это проявляется не в таком явном виде, поскольку связи здесь короче и содержательно полнее. Но тем не менее, по большому счету и отношения между поколениями в семье незначительно отклоняются от этого правила. Взрослые знали, что придет старость, и им, кроме детей, в ней надеяться не на кого и не на что. Поэтому если сын сильный, умелый, да еще и с почтением к родителю, - старость обеспечена. В противном случае оставался один удел - умирать в бессилии.

Вместе с тем, поскольку будущее уже объективно присутствует в настоящем, то уже сегодня имеют место факторы и события, которые позднее обнаруживают себя и могут быть поняты как его предпосылки. Когда сегодня предпринимаются какие-то действия по социализации молодежи, то хотя фактически они и диктуются собственными интересами "взрослого общества", а не молодежи, то есть, направлены на спасение им себя в настоящем, но при этом в нее все же закладывается нечто положительное, что неизбежно проявится завтра.

При этом особо подчеркнем, что будущее всего общества будет реализовываться и возникать только через деятельность тех, кто сегодня составляет молодежь. А значит, определяющий и перспективный характер приобретают представления, ценности, нормы и установки сегодняшней молодежи. Те нормы и ценности - а возможно, и иллюзии, - которые усвоены молодежью сегодня, - это и есть будущее общества. Тем самым обосновывается, что ценностные ориентации молодежи являются для общества ценностью в квадрате!

Это объясняет причину важности формирования у молодежи определенных ментальных конструкций. И если взрослые, даже, как будто заботясь о молодежи, на деле заботятся только о своем настоящем, то они тем самым формируют свой завтрашний день. И то, что молодежь уже усвоила и присвоила из настоящего, то есть, из "взрослого" бытия, определенным образом с ней разделенного и совместно прожитого, то и будет его будущим.

Так, если это общество вложило в настоящее только установку заботиться о собственном выживании, и молодежь, прожив это, восприняла это адекватно, как определенное соотношение ценностей, то дальше это будет транслироваться как принцип жизнедеятельности вообще, и ее в частности. Оттранслирована война всех против всех - в будущем тоже будет действовать этот принцип, причем в соотношении 3-х поколений - как забота настоящего ("взрослого" поколения) лишь о себе и собственных интересах, с пренебрежением как к поколению родителей ("прошлому"), так и к поколению детей ("будущему"). Это мы и наблюдаем сегодня в Российском обществе на примерах судеб стариков и детей (пенсии, социальное обеспечение, нужды образования, культуры, здравоохранения и т.д.) Но эта же судьба в очень недалеком будущем ждет и поколение сегодняшних деятелей и реформаторов. Как известно, народ не зря издревле учил не плевать в колодец...

Если молодые уяснили, что отцы заботятся только о себе, то вырастая, они тоже будут заботиться только о себе. Они не будут думать ни о своих отцах, ни о своих детях. Но для общества это - завтрашняя смерть. И если не индивиды, то кто отвечает перед будущим за сохранение социальности?

Ответ один - институции. То есть, государство и гражданское общество. Это их объективный интерес, они должны заботиться о том, чтобы у индивидов возникли идеальные представления о необходимости существования государства, общества, морали и других форм социальности. А в условиях угасания индивидуального интереса к будущему и снижения деятельностного потенциала гражданского общества, через головы отцов и матерей, выстраивать социализацию молодежи остается лишь в удел государству.

Стало быть, истиной в последней инстанции на современном участке всемирно-исторического пути общества от прошлого к будущему остается государство. Оно остается последним оплотом, стержнем, гарантом и надеждой того, чтобы человечество не потеряло перспектив своего будущего. Ну что же, кое-что все же лучше, чем ничто. Но вся проблема заключается в том, что и здесь сегодняшний день наталкивается на противоречие: нет государства как метафизической сущности, оно персонифицировано людьми. А там сидят все те же самые "отцы"...

Попытки выделить главную содержательную черту специфического облика молодежи с неизбежность приводят к процессу освоения социальных норм как к ее доминирующей характеристике. Ведь в сущности человек социализуется и осваивает новые формы социального опыта всю жизнь, до старости. Но есть период активной социализации, период ее доминирования в жизнедеятельности человека, качественной границей которого является его вступление в репродуктивный возраст. Как только человек начинает воспроизводить потомство, он выходит из периода активной социализации, т.е. перестает быть молодым. Тогда первоначально можно определить молодежь так: молодежь - это все те, кто еще находится в процессе активного усвоения социальных образцов и норм. В современных же исторических условиях развитых стран основной вопрос социализации - это вопрос формирования ответственности. За себя, общество, страну, человечество. Эта проблема имеет множество аспектов и уровней, различных по масштабам следствий и значений.

Например, сегодня нельзя не согласиться с тем, что задачей дня стала необходимость адаптировать молодежь к новым интеллектуальным средствам производства. Она стояла на повестке дня и в прежнюю эпоху, но сейчас у нее появился новый ракурс. Потому что раньше образование индивида не было фактором производства, это была копилка знаний на будущее, когда он, повзрослев и поумнев, вступит в деятельный возраст и его допустят к серьезным производственным и общественным процессам. А сегодня индивид имеет через персональный компьютер и современные средства связи доступ как к реальным средствам производства, так и ко вполне реальным средствам уничтожения. И уже в полный рост встает вопрос не только об обеспечении его знаниями, но и в указанной связи - об ограничении его знаний. Возникают споры и раздумья, надо ли давать, в каких формах и масштабах, в каком возрасте и при каких предварительных условиях те или иные знания.

Ведь никуда не деться от факта, что сейчас на рынок выпускается огромное количество компьютеров. И в принципе каждый 12-летний подросток, осваивающий "Windows для "чайников"", имеет возможность начать свои бесконтрольные любознательные и познавательные эксперименты с непредсказуемыми последствиями. Но это состояние технической оснащенности нашей жизни уже переносит прежние ценности в новую плоскость, ставя "в лоб" вопрос об ответственности за инновации, внедряемые в общественную жизнь. Возможно, здесь тоже, как в генетике, настало время этических запретов? И значит ли, что эти знания и деятельность тоже пришла пора запретить, поскольку они затрагивают базисные процессы жизнедеятельности, и даже глубже - выживания и сохранения - общества ?

Как тут не вспомнить гегелевское понимание и оценку роли консерватизма ? В парадигмах развития и прогресса часто консерватизм упоминается с негативным, отрицательным оттенком и значением. А у Гегеля консерватизм - это то, что сохраняет, это основание стабильности и устойчивости. А инновация - это то, что развивает, то есть, изменяет, адаптирует, приспосабливает. Но если инновационная адаптивность отрывается от консерватизма, то она теряет свою функцию обеспечения выживания, приспособления, отрывается от своей идеи удержания на плаву, сохранения в изменившихся условиях. Гегель все время акцентировал положительный смысл консервативности, и по-видимому, теперь мы тоже самим естественным процессом развития общества подведены к тому же выводу.

И с точки зрения отношений поколений, мы сейчас переживаем уникальный исторический период, когда в обществе сложилась четырехзвенная, четырехпоколенная структура. Никогда в истории еще такой ситуации не было, она возникла в ХХ веке. При этом проблема отцов и детей усложняется не вдвое, а возводится в четвертую степень. Ведь с развитием электронных средств и коммуникационных сетей дети по своим возможностям уподобляются взрослым. А раз они сравнялись, то тогда одновременно три поколения становятся "взрослыми" и три - детьми, "молодыми". Соответственно, проблема межпоколенческого конфликта как отношения между ДВУМЯ поколениями в современных условиях оказывается некорректно сформулированной. А каковы следствия? Взять, к примеру, за основу нуклеарную семью, раздельное проживание семей разных поколений. Возникает проблема, как, с кем и по отношению к кому идентифицирует себя ребенок? Естественно, бабушки и прабабушки оказываются за пределами семьи, а значит, становятся чужими людьми.

То есть, сама жизнь в современной ситуации настолько иначе структурировала социальное время, что его уже надо или дополнять, или уточнять понятием генетического времени, чтобы передавалось понятие и принятие живых предков. Распространение домов для престарелых - это как раз западное решение вопроса о разрыве поколений, когда молодежь - дети и тем более внуки и правнуки - не принимает стариков как ближних своих и родственников. Да и сами старики тоже даже внуков нянчить не хотят, тем самым усугубляя отчуждение.

Но вся загвоздка в том, что такая, на первый взгляд, метафизическая сущность, как социальность, тем не менее, в действительности держится на реальных живых носителях. Кроме того, ее существование неотрывно от социального времени, временной протяженности, которая существует как связь поколений. Таким образом, с учетом условий сохранения тела социальности, можно утверждать, что традиционное общество распалось, потому что разрушилась реальная связь времен в виде взаимодействия и живой связи поколений. То есть, распалось социальное время. Это в современных, нетрадиционных обществах видно и пространственно. Старики там живут отдельно, в своих домах престарелых, и живут там счастливо, полнокровной жизнью.

Как оборотная сторона, здесь возникает другая проблема - проблема сохранения единства исторического и социального пространства и времени, которые невозможны без содержательного взаимодействия. Можно предположить, что создание одновозрастных групп и конгломератов фактически лишает человека многообразия мира и видения социальной пространственно-временной перспективы. Разрыв связи поколений лишает человека связи и общения с носителем живого социального опыта. Несколько поколений задают социальное пространство, глубину и многообразие связей и проявлений, увеличивают множество степеней свободы приложения социального опыта. А одно поколение задает плоскость, резко сокращая социальные возможности и направления их проявлений.

Раньше мы определили в качестве содержания социализации весь имеющийся социальный опыт. А при этом раскладе оказывается, что даже наличный, актуально существующий опыт не охватывается действующей социализацией (См.59) И это объективная трудность и проблема, связанная с современными процессами жизни общества. При этом надо понимать, что этот опыт не может уже быть оттранслирован в молодежную среду естественными процессами, поскольку для этого уже нет объективных предпосылок и естественные механизмы разрушены. А не внедрить это в ее знания, ценности и позиции - значит, расползается ткань социальности. То есть, становится необходимым это социальное время специально создавать и поддерживать. Оно становится функцией нашего понимания этой проблемы и способности ее разрешения. Все по Канту, оно проявляет себя уже как априорная форма разума. И встает специальная профессиональная задача по отысканию особых эффективных способов и методов, способных обеспечить трансляцию этого опыта в головы и позиции молодежи.

Но нельзя не отдать себе отчета и в том, что специальная деятельность в этом направлении чрезвычайно затратна. Сможет ли общество вытянуть ее на имеющемся ресурсе? Если не сможет сразу, то решение может быть построено в виде поэтапного действия. Для элиты - простраивание пространства, выстраивание с помощью имеющихся современных средств совершенно новой реальности, где дети поняли бы, насколько нужны и зачем нужны старики в обществе. Где воспитание соответствующих норм и образцов взаимоотношений поколений является неотъемлемой частью социализации. В традиционных странах пока и сознательная политика, и естественные традиции, и отношения в обществе эти нормы удерживают, открывая даже в новых условиях их значение и оправдание. Для остальной части населения при этом пока остается лишь плоскость социального пространства и конфликт поколений. Но оба эти варианта предполагают как позитивный, так и негативный исходы.

Кроме того, современные процессы делают актуальной и другую мысль Гегеля о том, что "суть дела исчерпывается не своей целью, а своим осуществлением, и не результат есть действительное целое, а результат вместе со своим становлением" (36,с.2). Какое это имеет отношение к реально существующей молодежи? Самое непосредственное. И ровно в той мере, насколько наука о молодежи стремится быть именно наукой.

Здесь стоит отметить, что несмотря на провозглашаемую мировоззренческую, идеологическую и прочую разницу в отношении к молодежи, у ПОЛИТИКОВ Запада и советских партийных деятелей был один и тот же взгляд, точнее, подход. Он в первую очередь акцентировал необходимость и возможность использования ее ресурса, хотя наличие такового вообще-то надо еще доказать. Все политики до поры до времени не замечают здесь проблемы, сколько бы о ней ни писали ученые.

Молодежь часто сегодня рассматривается как наследница всех проблем существующего мира. Сможет ли современная молодежь справиться с ними? В зависимости от варианта ответа на вопрос, что есть существующая ныне молодежь, возможны и будущие траектории движения всего человечества в планетарно-историческом масштабе.

Здесь ныне существуют два диаметрально противоположных подхода. С одной стороны, молодежь объявляется носителем негатива, социального зла, и подтверждение этому находят в неприятии молодежью или ее частью ценностей существующего общества. С другой стороны, по этой же самой причине молодежь объявляется носителем добра, не обремененной ошибками частью человечества, способной по новым меркам переделать и переустроить этот далеко не совершенный мир. Но и в том, и в другом случае молодежь считается национальным ресурсом.

Эти два подхода - крайности теоретические. Потому что реально существующая и эмпирически замеряемая молодежь далеко не всегда укладывается в эту упрощенную схему. Молодежь планеты, и даже отдельных стран, представляет собой неоднородное целое. А между тем, единственным основанием, признаваемым почти всеми исследователями, по которому ее пока все еще выделяют в особую социальную группу, является возраст. Соответственно, в поле зрения попадают лишь те ее особенности, которые присущи и проявляются в ее поведении как определенной возрастной группы населения. Но внутри нее - при более пристальном рассмотрении - выделяется ряд различных подгрупп, которым присущи и различные ценностные ориентации. Поэтому вопрос о том, какое будущее ожидает тот или иной социум, далеко не является однозначно определенным и решенным.

Какие ценности принимает и отвергает молодежь современной России и - самое главное - как они соединяются с предыдущими ценностями, господствовавшими в обществе длительное время, - вот главная проблема в сегодняшней социализации молодежи. Есть ли здесь какая-то преемственность, или наша молодежь, встав на позиции тотального отрицания прошлого, ничего не хочет и не может взять из наследия своих отцов? Есть точка зрения, что если она ничего не возьмет из прошлого, то это благо, поскольку-де при этом общество не повторит ошибок прежних поколений, и это сделает ее главным ресурсом развития страны. Насколько обоснованна эта точка зрения - пока неясно. Скорее, это ожидаемое благо, идущее от должного, а не состоятельный прогноз или эмпирический замер реальных результатов социализации молодежи и перспектив ее деятельности.

Обычно предполагается, что процесс социализации в разных странах идет примерно одинаково, превращая молодежь в определенный типовой ресурс любой страны. Однако это утверждение правомерно в лучшем случае только при условии стабильного развития общества, но никак не описывает переходную ситуацию, в которой нет ничего устоявшегося, а общество стоит на позициях тотального отрицания прошлого. Как в этих условиях молодому поколению определиться или самоопределиться, т.е. стать действительным ресурсом общества? Наша наука этого подсказать пока не может.

Ведь даже на Западе, в мире, казалось бы, устоявшихся ценностей и ориентаций, процесс социализации молодежи происходит совсем не гладко, о чем свидетельствует статистика - от показателей самоубийств среди молодежи до количества алкоголиков, наркоманов и безработных. Это, в частности, иллюстрирует и доказывает, что простым повышением материального благополучия населения проблема молодежи не решается, как часто сегодня надеются в нашей не очень благоприятной ситуации. Например, западное общество не может обеспечить равные возможности для социального становления молодежи, а в некоторых моментах оно и не стремится это делать, отчетливо понимая, что в конечном счете, скажем, повышение уровня образованности приводит одновременно к повышению требований к обществу, а также к возможности осмысления своего места в этом мире, с различными выводами и последствиями, вплоть до политического протеста. Не желая способствовать тем самым созданию в лице молодежи определенного негативного ресурса, фактора социальной напряженности.

Известно также, что безработица - это реальная проблема, которую ни одна западная страна пока не решила без ущерба для молодежи. Молодежь воспринимает эту реальность как данность, пассивно принимая эти правила игры как естественные. Безработица - болезнь, от которой никто не застрахован, это общее мнение. Часть молодежи мирится с этим и уходит в криминальную или полукриминальную ниши. Протест как норма жизни, приемлемая, или более того - необходимая - для дальнейшего развития определенного социума, не очень вписывается в западные представления о ресурсах. Поэтому специальные службы где реально, а где формально, фиктивно, помогают молодежи вписаться в существующий социальный порядок с минимальными издержками для данного социума, поскольку, по американским источникам, повышение уровня безработицы только на 1 процент ведет к росту уголовных дел на 4 %, убийств - на 5,7%, самоубийств - на 4,1 % (67, с.107) Иными словами, Запад стремится взращивать "лояльный ресурс".

В России подобные подсчеты пока не производились, но можно предположить, что некая корреляция с американскими замерами будет присутствовать. Вопрос только в том, кто и когда это сделает. Тогда станут более ясны и горизонты нашего будущего. Пока же у нас, как всегда, не хватает средств, чтобы хотя бы по минимуму, с позиций имеющегося наличного потенциала, определить условия своего грядущего выживания или гибели. Русское "авось" в отношении к молодежи и своему будущему - единственный принцип, который можно сегодня зафиксировать в нашем государстве.

На Западе уже давно поняли, что молодежь и ее энергия - это не просто ресурс в грандиозной гонке наций на выживание, но это еще и стратегический ресурс, поскольку потеря молодежи - это потеря всего, что данным обществом было веками накоплено и собрано. Потому там развернуты и действуют на всех уровнях разнообразные структуры государственной молодежной политики, которые не считаются обузой для бюджета страны, региона или города. Отношение как к обузе характерно только для нас: в переходной стране, в переходный период. Потому что даже неразвитые традиционные страны видят в детях свои минимальные гарантии на будущее выживание. В России же разрушены и традиционное отношение к молодежи как к гаранту будущего индивидуального выживания, и как к общему стратегическому ресурсу самосохранения и развития социума. И ни объективно, ни субъективно наша молодежь пока не может быть актуально охарактеризована как ресурс национального выживания и развития страны.

Следовательно, теоретическая проблема определения критериев молодежи как будущего ресурса нации выводит нас на фундаментальные проблемы бытия, на проблемы философии истории. Для России ее прошлое, настоящее и будущее - это пока еще только возможность. Без своей актуализации в определенных поколениях молодых россиян, принимающих на себя ответственность за судьбу страны, эта возможность может так никогда и не реализоваться. Задача философии в данном случае - продуцировать потенциальные исторические возможности самореализации индивида в условиях и в связи с нашим конкретным социумом, открытие для молодежи культуросообразных форм его принятия и возможности состояться в мире только вместе со своим поколением и своей страной. Если наши изыскания не найдут своей почвы, то не только мы "толпой угрюмой" пройдем над миром, но и вся русская культура станет культурой бывшей, прошлой.

Подводя итог, еще отметим, что молодежь всегда существует одновременно в двух ипостасях. С одной стороны, как некий, хоть и слабый, но субъект собственной деятельности. С другой стороны, - как объект воздействия различных политических и социальных сил. И ни в одной из них научным сообществом молодежь еще не осмыслена в достаточной степени. А значит, еще никто не может ответственно предложить ни программу, ни стратегию превращения молодежи в ресурс национального развития. Следовательно, и перспектива будущего России все еще четко не определена.

В этой неопределенности для позиций молодежи есть пока только один положительный момент. Это - отсутствие жесткого диктата и, какой-никакой, но относительно свободный выбор в социально-культурном пространстве возможностей реализации себя и судьбы России. Но каждый день неопределенности приближает наступление таких процессов и следствий разрыва преемственности поколений, которые окажутся для нашего общества уже необратимыми.

Известно, что лишенный традиций социум обречен на вымирание. Единственное спасение - на пути осуществления стратегических инноваций ( если он к ним способен). Поэтому задача молодежи России сегодня - действительно историческая. На ее плечи возложена ответственность за судьбу страны в полном смысле этого слова. Готова ли она принять ее? Ответ будет известен в самое ближайшее время, когда дадут плоды ее замыслы. Ведь не вся же она ушла в криминал, как пытаются это изобразить некоторые средства массовой информации. Где-то уже идет созревание новой молодежи России, для которой судьба страны - не пустой звук.

 

4.Проблема самоидентификации Оренбургской молодежи

В настоящее время проблемы поиска так называемых полей самоидентификации Российской молодежи (а Оренбургская молодежь является ее определенной частью) занимают немало места в разработках социологов, психологов, педагогов. В данной главе мы оставим в стороне чисто теоретические аспекты проблемы самоидентификации группы или личности, безусловно интересной самой по себе. Для нас сейчас гораздо важнее попытка осмыслить эмпирические данные о конкретной когорте молодежи.

Бессмысленно пытаться объять необъятное, но если где-нибудь в других регионах имеются другие данные, то хорошо было бы сравнить их с нашими. Только так мы сможем от теоретических изысков по поводу проблемы самоидентификации молодых россиян перейти к реальному обобщению эмпирических данных, чтобы затем иметь обоснованную возможность обрисовать и реальные черты современной российской молодежи.

Итак, в интересующем нас отношении сразу отметим, что в общественном и индивидуальном сознании российских людей, в том числе и молодежи, идут совершенно разноплановые процессы. Это многообразие неизбежно складывается под воздействием событий, происходящих в экономике, культуре и политике России, а также вследствие порой тенденциозного освещения исторического прошлого средствами массовой информации. Поэтому представляется плодотворным сначала зафиксировать хотя бы некоторые из выявленных констант.

Первой и важнейшей для молодежи формой самоидентификации оказалась этническая идентификации, и в этом нет ничего неожиданного. Но ее изучение требует более специализированного исследования, нежели проводившееся нами (См.63). Поэтому отметим здесь лишь один существенный момент: известно, что этническая самоидентификация - это сложный процесс, который проходит особенно болезненно в странах с традиционно-многонациональным населением и слаборазвитым гражданским обществом. Нынешняя Россия попадает в разряд таковых стран. А потому вряд ли будет большим риском предположение, что споры о "графе пятой" в новом паспорте России растянутся еще на многие десятилетия. При этом в очередной раз подчеркивая определенную ослабленность гражданского ( державного ) идентитета Российского народа ( о котором точнее приходится говорить как о "народах России".)

Теперь непосредственно о полученных результатах. ( Опрошено 1110 человек, из них город - 704, село - 406. Выборка квотная. Дата опроса - сентябрь-октябрь 1997г.)

В нашем инструментарии проблеме самоидентификации молодежи был посвящен целый блок вопросов, начинавшийся с самого, казалось бы, простого вопроса: можно ли сегодня российскому гражданину гордиться своей страной и тем, что он гражданин России ? Мы умышленно включили его в перечень нескольких ценностно-значимых предметов гордости, чтобы проверить, насколько оценка второй части вопроса ( а именно она была существенной) не является случайной. Поставленная цель была достигнута, так как удалось выявить важный нюанс: при квалифицированном ответе "очень горжусь страной" мы получили - 12,76%, а "очень горжусь тем, что я - гражданин России" - 19,95%. Это расхождение в 7% представляется очень важным и требует специальной интерпретации. Но прежде для сравнения и ориентации еще одна цифра - лидер в ответе на этот же вопрос - 38,27% опрошенных очень гордятся в первую очередь своей семьей.

Получается любопытная и интересно-ранжированная картина: вдвое больше молодых людей Оренбуржья более гордятся своей семьей, чем тем, что они граждане России, а тех, чьим предметом гордости является страна, почти втрое меньше, чем гордящихся прежде всего своей семьей. Это обстоятельство заслуживает более пристального внимания, и этим мы займемся чуть дальше.

А пока вернемся к упомянутым уже 7%. Нам представляется, что подобное расхождение в индивидуальном и общественном сознании возникает тогда, когда реальная действительность родной страны дает мало фактов для того, чтобы ею можно было и хотелось бы гордиться. И включается личная мотивационная гордость: в конце концов, я все-таки гражданин России! Но не только сегодняшней, а "вообще" (то есть, во всей ее исторической полноте). Вот, собственно, почему мы и говорим, что здесь есть проблема исторической идентификации и самоидентификации молодежи. Полное совпадение цифр свидетельствовало бы о том, что в настоящее время в России с обществом, государством и личностью все обстоит благополучно, и во взаимоотношениях человека и государства нет острых проблем. Однако наша молодежь так не считает.

Доминирование семьи как ценности, которой гордятся больше, чем страной, лишний раз свидетельствует о кризисе нашего социума, когда выживание как образ жизни отодвигает на второй и даже третий план гордость за страну. Ну, если нечем в сегодняшнем дне гордиться, нет у нее достижений, что остается делать? Вопрос риторический: горжусь достижениями в выживании собственной семьи. Можно сказать, идет "приватизация общественной жизни", усиление значения и ценности частных средств выживания, частной жизни в целом.

Само по себе это пока не хорошо и не плохо. Ибо мы еще не произвели исторической реконструкции и интерпретации недавнего прошлого нашей страны, т.е. того реального жизненного социального опыта, который смогла и в принципе может впитать и оценить молодежь в сознательном возрасте. В любом случае, новые социально-исторические реалии последнего десятилетия еще до конца нами не отрефлексированы, чтобы можно было более или менее однозначно оценивать обнаруживаемые в современном массовом сознании сдвиги в сторону "общечеловеческих" - в нынешней терминологии, а фактически - приватных (частно-индивидуальных) ценностей. Интересен и характерен в этой связи вывод, сделанный учеными Екатеринбурга в рамках исследования "Молодежь - будущее России". Суть его можно свести к следующим утверждениям: страна гибнет, город - с трудом выживает, трудовой (учебный) коллектив - еще существует, сам молодой человек - живет неплохо. (208, с.13).

Процесс "приватизации" общечеловеческих ценностей может дойти до такого уровня, когда по форме и образу выживания единственной ценностью для индивида останется его собственная драгоценная шкура, которую надо будет спасать любыми средствами и способами. Тревожные симптомы такой тенденции мы уже имеем. На прямо поставленный вопрос "Хотели бы Вы родиться и жить не в России, а в другой стране?" мы получили столь же прямой результат:  почти треть опрошенных ответили на этот вопрос утвердительно и еще более 18% затруднились ответить. Понятно, что это только абстрактная возможность, только желание, романтическая мечта, если хотите. Но, тем не менее, факт впечатляющий: каждый третий молодой оренбуржец (= россиянин) хотел бы иметь иную родину, чем Россия! Наши данные принципиально коррелируют с данными и других исследований. Так, А.А.Дранишников, исследуя опыт реализации государственной молодежной политики в вооруженных силах, отмечает: " 36% юношества хотят покинуть Родину, лишь 23% считают себя патриотами, только каждый пятый готов стать в солдатский строй, защищать Отечество." (63, с.30)

Если ныне идущие процессы приводят среди молодежи к такому "голосованию", и если эта тенденция продолжится ( а представьте на миг, еще и реализуется?), то, пожалуй, в очень скором времени придется задаваться уже действительно историческим вопросом: а сможет ли существовать Россия как страна и как определенный социум, если она массово воспроизводит лиц ( другое слово трудно подобрать), не желающих связывать с ней свою судьбу? И что очень настораживает в этих ответах, так это то обстоятельство, что оценки сельчан и женщин, которых принято в теории рассматривать как достаточно стабильных носителей традиционных ценностей, у нас наоборот превышают значение ответов горожан и мужчин. За этими цифрами стоит какая-то такая ломка наших социальных отношений, последствия которой могут обогнать самые буйные фантазии по поводу неустойчивости развития нашего социума. Уж эти-то цифры должны побудить комитет, да и власти в целом, задуматься над простыми вопросами, кто и где будет рожать и воспитывать россиян? Где же брать и как делать патриотов своего края и России ?

 Здесь мы вновь возвращаемся к тем семи таинственным процентам, которые теперь должны быть рассмотрены как через выявленную тенденцию приватизации форм и ценностей жизни, так и одновременно как ресурс противостояния "исходу" молодежи из России. На наш взгляд, за этой цифрой стоит последнее, что осталось ценного в сознании молодежи у России как таковой, не только сегодняшней, но как у некой исторической данности, т.е. у понятия России, включающего ее историю.

Приведем ответы на вопрос: Есть ли что-то такое, чем Вы как гражданин России могли бы гордиться?

Итак, предмет гордости номер один - это историческая победа нашего народа в Великой Отечественной войне. Если сравнить полученные данные, то видны важные отличия позиции села от города. Они связаны с тем, что село значительно более скептически относится к возможностям гордиться чем бы то ни было в стране, и одновременно более высоко оценивает как предметы гордости победу в Великой Отечественной войне и мощь вооруженных сил России. Чья шкала приоритетов гордости в ближайшее время станет преобладающей и насколько разойдутся оценки, особенно в отношении реальных преобразований, идущих в стране, как бы они не назывались, - от этого зависят и возможные успех или неудача создания гражданского общества в России. С созданием же и формированием такового гражданского общества у нас сегодня связывают определенные надежды и гарантии по достижению, как социальной стабильности, так и развитию реальной демократии.

Довольно проблемной и симптоматичной является и информация об отношении к предметам национальной гордости молодых мужчин и женщин. Здесь, в общем виде, картина выглядит следующим образом: согласие между мужчинами и женщинами имеется всего в двух позициях - это в абсолютно и относительно высоком месте Победы в Великой Отечественной войне, и в одинаковой, причем очень низкой, оценке места России в мировом сообществе. Во всех других элементах как объектах гордости наблюдается расхождение - и очень существенное. Например, обратим внимание, что в оценке мощи вооруженных сил молодые женщины демонстрируют совершенно иную позицию в своих взглядах на мир предметов национальной гордости, чем мужчины. И если принимать демилитаризацию как неизбежный факт и веление времени, то эта оценка лишний раз говорит о том, что женщины с их сознанием и оценками должны оказывать большее влияние на формирование современных социальных процессов, играть более значимую роль в политической и культурной жизни России.

Сейчас в нашей стране - и Оренбургская область в этом отношении типична - как раз не хватает этого женского начала, которое должно гармонизировать мир социальных отношений. Преобладание мужчин в коридорах власти приводит к однобокости всего социального курса в России. Вместе с тем, понятно, что лозунг " Женщины - в политику и во власть!" не должен приобретать карикатурно-рапределительный характер. Однако, с другой стороны если не будет определенной "квоты" на женское начало (носителем которого вообще-то говоря не обязательно должны являться женщины) - речь ведь идет о принципе восприятия и оценки мира - не будет в нашем государстве целостной и полноценной социальной политики. Приходится выбирать между демократией и "демократией".

А вот какие значимые характеристики находит сознание молодежи у образа России. Почти половина опрошенных - более 49% - будучи гражданами России, гордятся победой в Великой Отечественной войне, 39,44% - ее природными богатствами, 35,76% - историей страны. Две первые цифры сопоставимы и, на наш взгляд, как раз подтверждают все сказанное о значении истории страны и как ресурса формирования гражданственности, и, следовательно, как средства выживания страны и ее граждан. У нас есть эта историческая Победа, и ее никому у нас не отнять - это пока как бы неоспоримо. Хотя и здесь сегодня все четче просматривается тенденция к ревизии некоторых важнейших событий Отечественной войны - достаточно посмотреть в некоторые новые учебники по истории России. Но это предмет особого разговора. Пока же это наша ВЕЛИКАЯ ПОБЕДА.

Дальнейшее развитие страны схвачено в двух последних цифрах - это как бы возможные траектории движения. В зависимости от того, на что молодежь после гордости Победой сделает упор, и пойдет дальше Россия. Либо будем - и это один логически возможный по этой картине путь - наращивать новые исторические победы в культурно-историческом пространстве современной цивилизации, которыми можно будет гордиться и нашим потомкам. Либо - это логическая (но только ли логическая?) альтернатива - тихо-мирно проедим наши богатства и ресурсы, и уж тогда никакая история нам не поможет.

Так что в определенном смысле общественное сознание молодежи высветило исторический поворот-развилку, борьбу двух тенденций в сегодняшней России. Либо качать нефть и газ, не думая о будущем, даже ближайшем, либо пытаться напрягаться и создавать нечто, подобное полету Гагарина. Кстати, последний по своему значению в сознании молодежи Оренбуржья уступает лишь победе в Великой Отечественной войне и сопоставим, с точностью до сотых процента ( 25,97%), со значением Октября 1917 года.

Последние же цифры и питают нашу субъективную уверенность в том, что молодежь России все-таки еще не потеряла истинных измерений масштаба событий, происходящих в России на протяжении всего двадцатого века. Хотя она и не была их прямой участницей, но, по-видимому, считает себя правопреемницей, наследницей, а, следовательно, продолжательницей великих свершений России в ее исторической нелегкой судьбе.

Следующие данные позволяют увидеть отношение молодых людей к значительным событиям истории в ХХ веке.

В первой шестерке значимых событий у мужчин и женщин есть одно существенное отличие - это отношение к Чернобыльской катастрофе, которую женщины восприняли гораздо острее, чем мужчины, в силу своего положения и характера. Но вот что делает нашу молодежь пока еще во многом социально-однородной группой, так это две первые позиции - отношение к Великой Отечественной войне и распаду СССР. Особенно последний фактор показывает нам, что это событие еще долгие годы будет определять конфигурацию многих социальных отношений в нашем обществе, поскольку слишком огромные пласты жизни общества были им перевернуты. Сможет ли в ближайшее время какое-нибудь другое событие так повлиять на судьбу не одного поколения, трудно сказать. Дай-то бог, чтобы подобных потрясений в истории нашей страны больше не было. Мы итак уже в ХХ веке заплатили огромную цену за то, что колесо истории проехало прямо по нам.

Но если величие и значимость Победы в войне сегодня пока еще не умалена сколько-нибудь заметно (хотя попытки были, но потенциал их невелик), то вот значение Октябрьской революции с каких только сторон и позиций не было поставлено под сомнение. В блоке вопросов, касающихся революции, каждая позиция как бы тестировалась дважды. Октябрь и его значение косвенно оценивались через оценки исторической роли В.И.Ленина и других заметных политических деятелей ХХ века. Своими оценками молодежь подтвердила наличие вышеуказанных тенденций, проявив, с одной стороны, стремление укорениться в истории, а с другой, - желание перевернуть ее мрачные страницы и открыть для себя новые пространства для самореализации. Так, личность В.И.Ленина и его роль в истории как положительную оценили 46,81% респондентов. Порядок этой цифры находится в одном ряду с оценками следующих персон, буквально чуть-чуть уступая им по абсолютному значению: положительную роль А.Д.Сахарова отметили 52,20%, незначительную роль Л.И.Брежнева - 48,52%, отрицательную роль И.В.Сталина - 47,35%.

Эти цифры, пожалуй, не нуждаются в развернутом комментарии, но все-таки предложим их краткую интерпретацию. Во-первых, очень четко в историческом сознании молодежи разведены роль Ленина и Сталина. Это свидетельствует о том, что массированные атаки средств массовой информации на историю Октября как некую единую черную страницу в жизни России оказались неудачными. Скорее, даже наоборот, заставили большую часть молодежи самой определиться в вопросе, кто и за что отвечает в истории, в том числе и в истории российской. Это уже немало.

Во-вторых, самый высокий (в какой-то мере даже неожиданный для нас) рейтинг А.Д.Сахарова как положительного героя российской истории свидетельствует о том, что хотим мы этого или нет, но мы должны признать как факт, что молодежь четко уловила историческую проблему - противостояния личности и системы. А потому А.Д.Сахаров оказался рядом с В.И.Лениным, и в этом смысле они оба являются исторически значимыми образцами ответственного поведения личности в истории. Но, может, так обстоит дело только для молодежи Оренбуржья? Хотелось бы знать это о молодежи всей России - насколько она понимает и принимает (в том числе и на себя) ответственность за историческую судьбу своей страны. Меньшая мера для молодежи сегодня выглядит неприемлемой. Что, в частности, нашло отражение в исследовании при оценке личности и роли Б.Н.Ельцина, которая оказалась наиболее равномернораспределенной: 30,73% респондентов считают его роль положительной, 29,47% - незначительной и 22,73% - отрицательной.

Эти последние цифры показывают, что молодежь не раскололась на белых и красных. Она стремится, и часто небезуспешно, оценивать действующих политиков по их делам, но и с учетом их исторической перспективы. Так, в целом оценка деятельности Б.Н.Ельцина по десятибальной шкале не оставила пустых ячеек, однако 14,73% опрошенных поставили ему единицу, а высшие 10 баллов сочли возможным поставить 2,61% респондентов. В среднем же оценка составила - 4,13 балла. Согласитесь, что эта не очень высокая оценка одновременно свидетельствует о том, что деятельность все-таки положительная, но ее потенциал и эффективность могли бы быть и выше. Что было видно и из первого ряда оценок Б.Н.Ельцина в целом.

Рассматривая вопрос об исторической самоидентификации молодежи, невозможно избежать как характеристики исторического времени, которое пережила страна в прошлом и в целом, так и перспектив, которые ждут ее в будущем. Первый вопрос о прошлом представляется несколько проще, чем второй, хотя бы потому, что есть исторические свидетельства и какой-никакой собственный жизненный опыт, особенно у старшей группы молодежи. Но второй вопрос является непростым - здесь включается представление о будущем, и нужно помнить об эффекте Эдипа, о самоисполняющемся или саморазрушающемся прогнозе.

Так в какое же время, по мнению молодежи, наша страна жила хорошо, и абсолютно и относительно? Периодизация советской истории была предложена стандартная: революция (В.И.Ленин), И.В.Сталин, Н.С.Хрущев, Л.И.Брежнев, Перестройка и после 1991года. Дабы не утяжелять текст цифрами, скажем, что больше всего хорошего, считают современные молодые россияне (ряд оценок по мере убывания), было во времена Л.И.Брежнева, революции, Н.С.Хрущева и после 1991года. На первый взгляд, странный расклад. Но опять очень четко молодые люди сумели отделить персону и личность Л.И.Брежнева, запрятав ее как посредственность на задворки Российской истории. И вместе с тем, высоко оценили то, что имела страна и народ в этот относительно стабильный и продолжительный период. Это лишний раз подтверждает положение, что и на уровне здравого смысла события недавней истории в сознании населения ( если не народа ) могут быть оценены достаточно адекватно, хотя в конечном счете большое видится на расстоянии. Но в нашей истории мерки десятилетние, у нас нет даже двухсот лет Французской революции. Но тем интереснее прогнозы будущего, которые рисует молодежь для России в ХХI веке. Однако, вначале - о том, что есть Россия и ее народ для молодежи сегодняшней, тогда станут ясны и контуры будущих прогнозов и сценариев, о которых чуть позже.

Теперь перейдем к проблеме, непосредственно связанной с предыдущей позицией: к самоидентификации индивида с определенным социумом, с символами и атрибутами, которые данный социум олицетворяют. Воспроизведем полученные данные сразу в нескольких разрезах и прокомментируем их. Итак, варианты ответов на вопрос: Что в первую очередь связывается у Вас с мыслью о нашем народе?

Как ни печально, но факт состоит в том, что молодые люди меньше всего в качестве поля самоидентификации своей родовой принадлежности выбирают символическое поле и, соответственно, символы государственности, начиная от самого государства в целом и заканчивая гимном и вооруженными силами. И это далеко не случайный результат. Ведь до сих пор мы живем в стране, государственные символы которой утверждены лишь Указами Президента, гимн не имеет слов, а реальная армейская служба не только не прививает уважения к этим символам, о чем еще можно было бы поспорить, а напротив, стала пугалом для большинства молодых людей. Так, в России в 1996 году пошли служить весной 21% и осенью 13,3% от численности юношей призывного возраста, в то время как во Франции, Испании, Турции и ряде других стран этот показатель составляет 50-80% (112, с.30).

Очень настораживает шестое место у горожан такого фактора, как история нашей страны. Это очень тревожный симптом, который показывает, что с трансляцией в социальную память исторических событий в нашем обществе не все в порядке. Если целое поколение молодых не видит в истории собственной страны истории своего народа и не считает знание и проживание этой истории необходимой компонентой гражданственности, то значит шкала социально-значимых ценностей опустилась на уровень чуть ли не биологический. Хорошо, конечно, что и горожане, и селяне хотя бы на словах любят свою родную природу, но надо отчетливо понимать, что эта родная природа без Родины большой (а история страны - это существенная компонента большой Родины) сама по себе существовать не может. Это иллюзия обывательского сознания. Родные нивы и поля потому и родные, что они омыты кровью наших ратных предков, и не будь этого их ратного деяния, не было бы и никакой родной, то есть, своей, природы.

По условиям опроса, можно было выделить не более трех позиций, и в результате в общей массе молодых опрошенных людей мы получаем картину понимания и принятия сущностных признаков родного народа на бытовом уровне сознания - таких, как место рождения, которое, у многих не совпадает с местом реального проживания, родная природа, песни, праздники, обычаи. Эта объективная фотография показывает, что рассыпалась, исчезла объективная онтология гражданственности, связанная прежде с социально-значимыми фактами бытия социума и индивида. Иными словами, исчезает символически-сакральное понимание Родины, происходит его полное замещение натурально-реалистическим. А это уже очень и очень нежелательная тенденция. Настораживает еще и то обстоятельство, что не только в Оренбуржье происходят подобные сложноперемеженные процессы гражданской самоидентификации. Так, в опросе, проведенном в 56 субъектах Федерации в 1997 году (113, с. 27), на вопрос "Что для Вас является Родиной?" были получены похожие ответы.

Позиция " место, где я живу", сопоставима по порядку с нашими данными, и это-то больше всего и волнует. Легко показать, как именно из таких представлений растет вначале бытовой вещественно-предметный, а затем и политический региональный сепаратизм, который не понимает, что без гражданина России нет и России, что нельзя быть оренбуржцем и любить свои песни и при этом не гордиться великими людьми своей национальности. Хотя сегодня есть определенные объективные основания для именно такого узко-предметного представления о своем народе и своей Родине. Проблема в том, чтобы разобраться, хватит ли таких представлений для того, чтобы Родина выжила и продолжала свое историческое существование как некая самостоятельная держава, а не уголок дикой природы, ставший всеобщим достоянием лиц неизвестной национальности.

Что в первую очередь связывается у Вас с мыслью о нашем народе?

На первом и втором месте стоят нормальные ( в этом смысле профанные ) и в какой-то степени провинциально-нейтральные "место рождения" и "природа". А далее мужчины и женщины расходятся в своих полях самоидентификации, и это расхождение очень характерно: достаточно посмотреть на все наши праздники и традиции, чтобы увидеть поющих женщин, знающих и соблюдающих в основном все жизненно-значимые обряды и традиции и в быту, и в труде. А для мужчин, к сожалению, родным языком все больше становится язык, который можно назвать русским с большой натяжкой.

Примечательно и вполне объяснимо как возрастом, так и нашей общей культурой, отношение к родным могилам. Конечно, молодежь меньше всего думает о смерти, но есть в нашем бытии прямо скажем наплевательское отношение к "родным пепелищам и отеческим гробам" - то есть, к кладбищам, к реальным предкам. Оренбуржье в этом отношении является типичным регионом, изуродованным индустриализацией и урбанизацией. Не успевают остыть память о делах отцов и дедов, а их останки уже служат фундаментом для очередных новостроек. Воспитывать молодежь в уважении к предкам, прошлому и старшему поколению в этих условиях также бессмысленно, как пытаться кружкой вычерпать море. Каждый народ достоин своих могил и своей молодежи. И если наша культура уже успела впитать бескультурное отношение к предкам и погостам, то это говорит о беспамятстве, ставшем и идеологией государственной машины и чертой национального характера. И нет тут правых и виноватых. Все мы заложники и жертвы собственного беспамятства. Но, может, в силах новых поколений прервать эту порочную цепь?

Может, мы что-то и преувеличиваем. Надо посмотреть пристальнее на оценку молодежью некоторых исторических событий, имевших место в ХХ веке. Это позволит нам объемнее понять пространство исторической самоидентификации оренбургской молодежи, а через их ожидания и прогнозы увидеть контуры будущего, в котором в скором времени все мы можем оказаться.

Посмотрим ответы на вопрос: Как Вы думаете, что ожидает Россию в ХХI веке?

Ситуация изменится к лучшему, но не сильно. Так считают 39,26% опрошенных молодых людей, и это самое распространенное в их среде мнение. Затем следует большая группа затруднившихся ответить на вопрос о будущем России. Далее, 15,27% респондентов видят Россию процветающей и великой страной, а 9,07% считают, что ситуация ухудшится, но не сильно. И 6,38% исследованной молодежи будущее России видят в мрачных тонах: страну ждет прозябание и угасание. Какой из прогнозов сбудется - зависит не в последнюю очередь и от самой молодежи, которой уже сегодня приходится решать задачи будущего выживания России, и воспроизводя себе подобных в условиях, когда о детях и думать-то страшно из-за фантастических финансовых затрат, и создавая новые образцы исторически ответственного поведения. Но, тем не менее, мы считаем, что в принципе нацеленность на высокое место будущей России в мировом сообществе является определенным мобилизующим началом, а она-то и оказывается у нашей молодежи очень низкой, хотя в какой-то степени и трезвой, но уж чересчур трезвой для молодых людей.

Для многих молодых оренбуржцев народ пока еще не есть актуализованное будущее, пока для них важнее не родные могилы и памятники, и это естественно для молодежи. Но вот желание говорить на языке своего народа, петь и любить его песни могут уже сегодня стать ресурсом национально-государственного расцвета России, о котором пока лишь мечтает часть ее молодежи. Хочется надеяться, что наши исследования и выводы позволят молодежи увидеть себя в зеркале социологии. А увидеть свой образ поколению иногда очень важно и нужно, ибо знание есть сила, пусть даже это знание о крайней форме болезни социума, в котором мы проживаем, но оно - предпосылка его излечения.

За пределами данной работы осталась масса интересной информации о нашей молодежи, которая показывает, что оренбургская российская молодежь - разная и интересная, имеющая свой взгляд на прошлое и будущее, а главное - на настоящее России. Время работает на молодых, и они займут конструктивную и ответственную позицию по отношению к судьбе своей страны. Сама молодежь это уже понимает. В нескольких, проводимых в разных местах России, социологических опросах молодежи на вопрос "Нужна ли сегодня общественно-государственная система воспитания молодежи?" были получены следующие ответы: в Институте Молодежи ответили "Да" - 56,2% ; "Нет" - 10,5%, а в г.Орле - 46,3% и 10,6% соответственно (112, с.16). Иными словами, только каждый десятый молодой человек еще не понял или принципиально не захотел признать необходимость системы национального воспитания, основанного как минимум на идеологии державности и сохранения целостности страны. В Оренбуржье, думаем, ситуация близка к Орловской. Молодежь начинает понимать, что без идеологии, в которой ей самой нет места, пусть хоть как простого преемника наследия, ей вообще не выжить и не состояться личностно.

Мы рассмотрели проблему самоидентификации молодежи в целом, особенно в тех аспектах, которые касались макропроцессов, т.е. некоторой исторической и социальной идентификации. Теперь же уместно спуститься уровнем ниже и поговорить об отношениях между поколениями, ибо, как справедливо отмечает известный исследователь этого направления в проблематике молодежи Э.Эриксон, " глядя на современную молодежь, иногда забывают, что формирование идентичности, хотя и носит в юности "кризисный характер", в действительности является ПРОБЛЕМОЙ СМЕНЫ ПОКОЛЕНИЙ. И не стоит забывать о том, что старшее поколение в какой-то степени пренебрегло своим долгом и не предложило молодежи сильных идеалов, которые нужны для формирования молодого поколения, - хотя бы для того, чтобы молодежь могла восстать против хорошо сформулированного набора старых ценностей" (206, с.38 -39).

Рассматривать имеющиеся у нас данные по поводу отношений между поколениями начнем с ключевого для этой проблемы вопроса - об ответственности за историю страны, за случившееся до того, как новое поколение появилось на свет. За, так сказать, чистые деяния предков, имевшие место без видимого влияния нынешней молодежи. Вопрос: "Согласны ли Вы с тем, что во всех бедах, постигших нашу страну, виновато старшее поколение?" Вопрос, конечно, несколько прямолинеен в духе "кто виноват?", однако для молодежи иногда ( и даже часто ) требуется именно такая определенность. В целом же ответы как раз показывают разносторонность его экспликаций. Так, полностью готовых обвинить старшие поколения во всех бедах, постигших страну, оказалось всего в среднем шесть процентов. Определенность очертаний социальной группы, столь непреклонно осудившей предшественников, получена из соотношения позиций респондентов в зависимости от пола: большая критичность наблюдается у мужчин. Женщины не только менее склонны обвинять родительское поколение, но и больше не согласны с тем, что именно старшее поколение виновно в бедах. В этих данных наблюдается сущность женщины как определенного фактора стабильности в социуме, хотя в их числе достаточно девушек в возрасте моложе 18 лет.

Выяснилось, возрастная граница является значимым фактором в определении позиций при ответах на это вопрос. В целом  таблица распределения ответов по возрастным группам может служить своеобразным социально-политическим барометром. Опираясь на нее, можно с определенной и достаточно высокой долей вероятности предсказывать уровень конфликтности поколений как по поводу истории, так и по поводу дня сегодняшнего. Мы не станем утомлять читателя приведением цифр, представляющих узкопрофессиональный интерес. Лишь скажем, что максимализм оценок в наибольшей степени выражен у группы от 15 до 18 лет с пиком критичности у 16-ти летних. Это тоже лишний раз подтверждает эмпирические и теоретические выводы об особой значимости в жизни индивида этого отрезка юности с его максимализмом в оценках и завышенной критичностью. Не последнюю роль он играет и в процессе формирования и осмысления молодежью своей социально-исторической, поколенческо-возрастной и других форм идентичности.

Однако к 18 годам все понемногу выравнивается, наступает определенное равновесие, а 19-летние уже демонстрируют свою идентичность со взрослыми, как то в действительности и должно быть. Рубеж в 18 лет - объективен. Это период осознания наступления полной гражданской ответственности за все происходящее, в том числе и за прошлое в стране. Более зрелые, хотя еще и молодые, люди склонны уже не винить старших, а брать часть ответственности на себя. Поэтому шестнадцатилетние настроены в 5 - 15 раз критичнее, чем группы от 20 и старше, это если судить только по цифрам полностью согласных. ( Частично согласные - это уже особая статья и предмет для особого разговора.) Думаем, что это нормально: возраст в данном случае берет свое.

Если же судить по тем, кто прошел в строке не согласных, то критичность от 16 до 18 лет в 2-3 раза выше, чем у старшей возрастной группы. Где-то в значении среднего арифметического этих двух показателей и состоит как истинная оценка, так и отличие младшей возрастной группы от старшей. При этом, правда, следует исключить из всех сравнений 14-летних, которые, скорее, судят обо всем еще как дети. Но и в этом есть "хитрость разума": их оценка совпала с оценками умудренных уже, значительно старших групп молодежи.

Далее перейдем к оценке своего отношения к поколению отцов, где-то виноватому, а где-то - и нет. Итак, ответы на вопрос: " Как Вы относитесь к старшему поколению?"

Красноречивые цифры ярко демонстрируют то, о чем мы все время говорим и что подразумеваем: что именно сельское ( а тем более деревенское ) население и его молодежь является в большей степени носителем традиционных ценностей. Это заключение следует из того, что если город в отношении поколений демонстрирует нам большей частью конфликтную модель, то село представляется куда более толерантным и к своим старшим поколениям, и к своим собственным ошибкам. На селе показатель молодежи, более уважительно относящейся к старшим поколениям, почти на 12% выше. Родительская группа воспринимается сельской молодежью с большим пониманием, восхищением и сочувствием. Городская же молодежь более требовательна и строга.

Чья же позиция сегодня в отношении к старшим более приемлема или правильна, ответить однозначно нельзя. Поскольку объективности ради должна быть найдена определенная мера критичности в единстве с уважением и даже почитанием старших поколений, признанием того, что, несмотря на допущенные ими ошибки, именно они сделали все то, чем пользуется современная молодежь, и в том числе то, чем она гордится. Об этом мы чуть позже подробнее расскажем.

Любопытные и в общем совпадающие с нашими по характеру и качественной оценке данные приводит, на основании исследований в Татарстане, профессор Э.Р.Тагиров. Так, на заданный вопрос: "Хотели бы вы повторить в общих чертах жизнь своих родителей?" были получены следующие ответы - 68% респондентов ответили "Нет", и одновременно 68% детей и 72% родителей сказали, что не понимают друг друга. (115, с.14-15)

Сопоставление данных  показывает, между прочим, что младшая возрастная группа хоть и более критически относится к старшим поколениям, в большей степени считая их виновными в сложившейся ситуации, но вместе с тем, ее отношению сопутствует значительно большее уважение, чем у старшей возрастной группы молодежи. Причем любопытно, что граница опять проходит в возрасте 19 лет. Если сложить всех уважающих старшее поколение в возрасте от 14 до 18 лет, то мы получаем в сумме 33,70%, в то время как в старшей возрастной группе мы имем уважающих только 11,60%. При этом полностью согласных признать вину старших поколений у младшей возрастной группы насчитывается 2,61%, у старшей - 0,81%. Иными словами, признать виновными - это еще не значит автоматически перестать уважать. Поэтому и возможно сочетание в одной позиции и обвинителя, и критика, сочувствия и даже уважения.

Мы наблюдаем полное совпадение мнения мужчин и женщин в отношении ранжирования своих оценок старшего поколения. А вот, к примеру, ранжирование этих же оценок в зависимости от самоопределения человека как верующего или не верующего в Бога, дает несколько иную картину.

То есть, у верующих молодых людей прослеживается более эмоционально-целостное отношение к старшим, чем у неверующих. Это различие между затруднившимися выразить свое отношение и относящимися с восхищением. Если принять за основание деления положительное отношение, то у верующих проявляется как бы более целостная оценка с положительным отношением к старшим.

Старшие поколения не только оцениваются молодежью, но и в какой-то степени, старшие являются значимыми или незначимыми образцами поведения, достойного подражания. Насколько старшее поколение, помимо всего прочего, является образцом, нам и предстоит далее выяснить. Обратимся за разъяснением к ответам на вопрос: На кого Вам хочется быть похожим больше всего?

Мать и отец, даже бабушка с дедушкой, и взрослый знакомый все еще являются значимыми для молодежи в процессе социализации. Значит, есть возможность через демонстрацию образцов определенного поведения влиять на процесс усвоения социальных норм. Другое дело, возможно, что некоторая доля родителей далека от желанного для нас образца. Но в целом институт взрослых, ближайшее окружение молодых людей свою функцию, по словам самих респондентов, выполняет молчаливо - одним фактом своего существования. Заметное различие в стремлении подражать отцу на селе достаточно хорошо вписывается в уже отмеченную выше нами тенденцию сельской молодежи воспроизводить более традиционные социальные ориентиры. Действительно, на селе у мужчин до сегодняшнего дня в большей степени, чем в городе, сохранилась функция добытчика основных средств существования и опоры семьи. В городе же наоборот, все более решающую роль играют женщины, а мужчинам сложнее выдержать конкуренцию с героями-одиночками, которыми наполнены все фильмы и современные книги.

Несомненен и главный вывод: молодежь хочет быть самой собой и ни на кого не хочет быть похожей. Почти каждый второй пытается выбраться на новые образцы ( хотя они могут быть и старыми для культуры в целом ), опираясь только на себя и свои силы. И школа здесь, если и оказывает влияние, то опосредованно - менее одного процента в среднем желающих быть похожими на своего учителя говорят о том, что учитель практически перестал быть социально значимой нормой. При этом он становится индивидуально значимой, а это не менее важно, если в целом переосмыслить все роли всех действующих лиц в процессе социализации молодого поколения.

Школа ищет в современности свое место, и роль учителя должна быть иной - об этом красноречиво говорит рейтинг учителя, причем заметно, что на селе роль учителя сведена фактически к нулю, а в городе она в два раза выше, чем на селе. Для того, кто знает реальную картину состояния образования и школы на селе, в том числе и кадровый состав, и материальное обеспечение, эти последние цифры тоже говорят о многом. Действительно, на селе нужно коренным образом менять среднее образование, переориентировать его на новые образцы. На селе школа должна функционально и по содержанию быть отличной от городской, тогда сила школы как института социализации, а сельского учителя как социально или просто значимого индивида или субъекта социализации, станет более заметной.

Традиционный третий компонент - улица, или приятели, сверстники. Их влияние оказалось ниже влияния всех взрослых, что в целом можно оценить как положительную тенденцию в современных условиях поиска новых образцов. Но что очень важно и требует специального внимания и изучения, так это влияние героев кино и книг. Какие именно герои выбраны в качестве образцов для подражания, сегодня примерно можно предположить. Это уж никак не Павка Корчагин и даже не молодогвардейцы предыдущих поколений. Скорее, герои одиночки, решающие все свои проблемы с помощью силы, постоянных разборок и серии убийств. Культ силы как единственного средства решения всех проблем - вот что в основном несет современная кинопродукция. Книжная - пустилась вдогонку за ней. Как оценила и восприняла это молодежь - об этом чуть позже, в специально заданном вопросе по этому поводу.

Ну а пока, для того, чтобы сделать хоть какие-то прогнозы и более объемно выделить проблему, сравним полученные данные с данными городского исследования 1992г. по г.Оренбургу. Посмотрим эти в целом сопоставимые результаты, особенно по городскому населению.

Вот чем ценны социологические данные предыдущих лет - они позволяют нащупать и увидеть целый шлейф проблем. Во-первых, количество молодых людей, искавших свой собственный путь в 1992 году, было в два раза меньше, чем сегодня. Это говорит о многом. В первую очередь, о том, что стало тривиальным в науке и многократно повторяемо нами. Это тот факт, что старый советский джентельменский набор образцов для подражания сегодня, можно сказать, умер, поскольку структура предпочтений существенным образом изменилась. Индивидуализм сегодня уже не модное слово, а реальность нашего бытия, и это надо принимать как факт. Оценка его может быть различной, но это уже дело интерпретаторов различных школ и направлений.

Во-вторых, ощутимо снизилась роль как социально значимых явлений и родителей, и взрослых: если в 1992 году их общий рейтинг составлял - 29,9% и учитель отдельной строкой - 0,5%, то теперь их общий вес составляет всего 21,4%, но зато рейтинг учителя поднялся почти в два раза. В-третьих, роль ровесников как в лице брата и сестры, так и приятелей, значительно упала: так, если в 1992 году они воспринимались как значимые другие на уровне 11,0%, то теперь их значение упало до 4,3%. В-четвертых, потеряли прежний рейтинг все образцы из книг и кинофильмов, знаменитые люди своего времени. Понятно, что в 1992 году это были все-таки другие герои и другие знаменитости.

В-пятых, значение бабушки и дедушки как третьего поколения осталось примерно на том же уровне. Это свидетельствует, несомненно, о достаточно сформированной уже и устойчивой тенденции уменьшения влияния предков. Но, тем не менее, оно никогда не может быть сведено к нулю, ибо в сугубо личностном плане, если отвлечься от социальных характеристик, то эти 2% всегда будут, поскольку они представляют оценку тех, кто прошел через теплые руки своих бабушек и дедушек. Не думаем, что сегодня эти родовые отношения сильно изменятся, даже если мы будем иметь полностью вестернизированный образ жизни. Так, если взять основную фабулу воспоминаний героев кинофильмов, то как правило, там все равно присутствует идеализированный мир бабушек и дедушек, даже у закоренелых индивидуалистов.

Имеющиеся в нашем распоряжении данные социологических исследований по Красноярской молодежи (111, с.24), проведенных в середине 1995 года, позволяют уловить еще одну важную переломную точку. Приведем сравнимые данные ответы на вопрос в Красноярске "Есть ли человек (люди), с которого Вы хотели бы брать пример?". Интервал в три года на одной выборке в Оренбурге и интервал в три года на разных географических выборках позволяет уловить то общее, что, на наш взгляд, имеется в этом отношении молодежи с миром, а также уловить специфическое, требующее дальнейших прояснений.

Коротко о главном, совпадающем с уже проанализированным выше: по значимости и привлекательности мать, отец и бабушка с дедушкой примерно на одинаковом уровне у Оренбургской и Красноярской молодежи. Что лишний раз свидетельствует о базисности этого отношения молодежи, о главном месте полноценной семьи и родителей в процессе социализации. В этом смысле брат и сестра теперь для современной молодежи - обременяющие обстоятельства. Это те "рты", с которыми приходится делиться, а потому уж никак не хочется, да и нельзя в массовом порядке хотеть, быть похожим на того человека, существование которого для тебя в чем-то обременительно.

А вот расхождения в отношении к героям кино и героям книг надо уже искать в социо-культурных особенностях нашего края, в том числе в специфике местного менталитета, и в частности, хотя бы в том обстоятельстве, что в Оренбуржье относительно низок уровень интеллектуализации молодежи. Этот последний штрих демонстрируется, в частности, показателем относительного числа молодежи, обучающейся в высшей школе, на 10000 населения, который почти вдвое ниже, чем средний по России. Но это - с одной стороны. С другой стороны, учитывая специфичность, однонаправленность и весьма незначительный культурный уровень популярной и распространенной кино- и книгопродукции последних лет, думаем, что снижение положительного отношения нашей молодежи к герою книги не случайно, причем можно предположить, что и у Красноярской молодежи сегодня тоже поубавилось желания быть похожим на современных героев книг. Хочется в это верить.

А что касается киногероя, то здесь для Оренбурга, может быть, в отличие от романтически настроенного Красноярска, холодным душем будут цифры Оренбургской статистики 1997 года: за истекшие 7 лет число посещений кинотеатров сократилось в 32 раза, а с библиотеками и количеством литературы дела обстоят просто плохо (173, с.148). Можно ли в таких условиях обрести любимого киногероя ? Разве только - видеогероя, а там сами знаете, в основном, какие герои. Вот потому, видимо, уже и не хочет Оренбургская молодежь быть на них похожей. Может, в Красноярске с прокатом дела обстояли лучше в 1995 году, а может, и сейчас там лучше с репертуаром. Из приведенных сравнений важно сделать один главный вывод, что герои кино и литературы, а соответственно само киноискусство и литература, перестают быть теми мощными институализированными факторами социализации молодежи, какими были раньше. Частью в силу внешних для них, а частью и в силу внутренних для них причин. Достойной же замены им не создано. Вот где проблема!

Посмотрим далее, чем же именно привлекают современных молодых оренбуржцев имеющиеся образцы, те взрослые, сверстники или герои кинофильмов. Ответы на вопрос: Что привлекает в этом человеке?

Если исходить из уже приведенных нами данных и наших комментариев к ним, то особых неожиданностей как будто и нет, но если посмотреть на данные с точки зрения проблематизации ситуации, то увидится сразу несколько проблем. Во-первых, резко уменьшились общие показатели по всем позициям, за исключением одной - практичность, деловитость. Это, несомненно, связано с тем, что число желающих быть хоть на кого-то похожим сократилось в два раза, что, естественно, повлекло и уменьшение общей оценки. Хотя возможно и другое объяснение, но это наиболее нейтрально по отношению к дальнейшим нашим выводам, что важно, поскольку позволяет увидеть все другие проблемы в чистом виде. Потому что расхождение в каждой позиции - это не больше и не меньше, как социальная или личная проблема нашей молодежи.

Во-вторых, само-собой разумеется, что цифра, ее выделенность и рост почти в полтора раза, говорят сами за себя. Молодежи важно, чтобы те, на кого они хотят быть похожими, были деловитыми (как крайний вариант - "деловыми") и практичными. В-третьих, низко упали внешность и сила как значимые характеристики. С одной стороны, это говорит как бы об уменьшении влияния образцов массовой культуры с их культом силы, но с другой стороны, эта цифра близка к современным реалиям, а не выдуманным реалиям кино и книг. Иными словами, сила как форма выяснения отношений шагнула из книг в действительность и заняла "достойное" место, даже опередив деловитость, а уж тем более вежливость и тактичность. Впрочем, если верить нашим цифрам, две эти позиции поменялись местами, хотя и раньше они уступали силе: практичность и деловитость почти в 5 раз, а тактичность и вежливость - почти в 3 раза. Теперь это соотношение сведено к разнице уже не в разы, а лишь на некоторые проценты в отношении к деловитости и в два раза по отношению к вежливости.

Что молодежь - зеркало всех социальных отношений, известно давно. Но зеркало это - специфическое: оно отражает только те стороны бытия и сознания, которые затрагивают их больше всего. Об этом кричат другие цифры. Так, в абсолютном смысле в ценностном сознании молодежи на смену силе пришли честность и справедливость, если говорить об абсолютном ранге качеств. Молодежь хочет подражать и ее привлекают люди честные и борющиеся за справедливость. И тогда все получается логично: теперь сила - только средство для установления справедливости. Вместе с тем, мир взрослых как социально значимых явлений и отношений начинает приобретать контуры, выстроенные в соответствии с сегодняшними реалиями. А здесь - как ни печально, но цифры говорят об этом - уходит умение понимать другого. Иными словами, если дать рейтинг предпочтений 1992 года и 1997 года, то обрисуется целостная картина смены ориентаций в качествах социально значимых образцов.

У городской молодежи в целом по сравнению с 1992 годом (а именно по нему наиболее корректны сопоставления) обострилась потребность в образцах честного и справедливого поведения, которые, в свою очередь, возникают после проблемы понимания другого. Научиться понимать другого, и прежде всего старшие поколения, - это важнейшая социальная проблема. Трансляция нравственных образцов без понимания их сути и смысла - бессмысленное занятие. Прививку высоких нравственных идеалов, в том числе и чувство патриотизма и гражданской ответственности и т.д., надо осуществлять очень осторожно и умело. Здесь как нигде требуются и внутренняя зрелость воспитателя, и его умение, иначе можно получить обратный результат, отторжение, протест. В общем, здесь есть над чем подумать Комитету по делам молодежи в его попытках осуществить на деле преемственность поколений.

Приведенные выше данные показывают степень возможного влияния старшего поколения на молодежь. Но очень важным является мера доверия молодежи к старшим или другим взрослым. Посмотрим, как здесь обстоят дела на сегодняшний день в сравнении с днями минувшими.

Ответы на вопрос: К кому Вы обращаетесь за советом и помощью, если попадаете в трудное положение? Если коротко прокомментировать общие изменения, то видна одна общая тенденция - с одной стороны, уменьшение обращения ко всем родственникам и сверстникам, а с другой - незначительное, на первый взгляд, но очень важное по существу, увеличение обращений к знакомым взрослым и учителю, мастеру. Видимо, институт социально значимых лиц в новых реалиях приобрел еще одну важную фигуру - взрослый знакомый. Ответ на этот вопрос может быть найден в той конфигурации социального пространства и нового распределения ролей, когда близкие родственники не в состоянии выполнить роль социализатора, способствующего адаптации молодого человека к новым для него условиям. Хотя мы ранее видели, что круг социальных контактов в целом смыкается, стремясь замкнуться на семье, но здесь речь идет о советах и помощи в трудном положении, и семейного опыта и знаний может вполне естественно не хватить для поиска оптимального решения вопроса или выхода из конкретной затруднительной ситуации.

Незначительно, но возросла роль учителя (мастера), хотя и это в сегодняшней ситуации отрадно. Ведь по сути своей учитель является тоже носителем важнейших социальных функций, направленных на выживание общества. Другое дело, что далеко не все, а точнее, большинство педагогов так и не может сегодня занять собственно педагогической позиции по отношению к ситуации, имеющейся в стране и в процессе работы с молодежью, в целом, в том числе и к самим себе, но это предмет особого разговора.

Ранжирование ответов респондентов показывает довольно значимое изменение структуры обращений молодежи за помощью в критических ситуациях. Во-первых, видна вся та же тенденция, отмеченная нами ранее, в стремлении молодежи самой, собственными силами решать свои проблемы. И даже мать как самый близкий человек отходит сегодня на второй план - у сельской молодежи и аж на третье место - у городской. Что говорит о несомненном усложнении реалий бытия современной городской молодежи, которая даже в трудные минуты предпочитает обратиться к сверстнику. В этом как раз есть подтверждение общей тенденции перехода нашего общества к новому этапу, когда сверстники выступают главным информационным и поддерживающим источником в решении индивидуальных, зачастую интимных, проблем, которые даже старшим брату и сестре нельзя доверить, так как возможна негативная реакция последних или нежелательная передача информации родителям.

Во-вторых, если произвести подсчет по модулю суммы разницы в рангах по сравнению с 1992 годом, то можно наблюдать следующую картину: сумма различий у городской молодежи составляет 6 баллов, в то время как у сельской - только 2 балла. Хотя, казалось бы, если учитывать, что в 1992 году мы опрашивали только городскую молодежь, то позиция городской молодежи должна быть к ней ближе, т.е. иметь и меньшие числовые различия. Однако результаты говорят о другом, а именно о том, что сельская молодежь более консервативна и сохраняет в большей степени традиционный уклад, даже в таких, как будто уже изменившихся, социальных условиях. Можно заметить, что в этом сельская молодежь больше похожа не на современную городскую молодежь, а на бывшую советскую молодежь периода перестройки.

То есть, можно говорить о некотором запаздывании социальных перемен или их амортизации сельским укладом жизни. Хотя в главных позициях - а именно в поиске выхода самостоятельными силами и в перемещении материнской помощи на второй план - отражается общая тенденция ухода в прошлое советского матриархата в семье. В главном моменте похожую манеру поведения - доверие прежде всего самому себе - можно обнаружить и в исследовании Красноярской молодежи, где таблицу ответов о степени доверия к различным институтам и социальным группам возглавляет ответ: " самому себе " - 77,9%. (11, с.47) Таким образом, уже можно говорить о складывающейся новой тенденции в поведении молодежи.

Будет ли то, что придет всему на смену, лучше, чем то, что было раньше, в этом нам пока приходится сомневаться. Потому что явно выраженная тенденция - выпадение из пространства социально-значимых людей все большего и большего круга лиц с социально-приемлемой ориентацией и выход на передний план в качестве социально-значимых лиц с асоциальными и криминальными установками и ориентациями - усиливается. "Количество преступлений,- отмечается в одном из официальных областных документов,- совершенных несовершеннолетними в соучастии со взрослыми, составляет 51,5%. Сложившееся положение реально способствует передаче криминального опыта подрастающему поколению". (См.64) И эта реальность, судя по всему, пока все больше будет довлеть над нами, до тех пор, пока мы не противопоставим ей в механизме передачи социального опыта от поколения к поколению социально-значимые ценности, пока не создадим надежный механизм поддержки социально-ориентированных типов подобной деятельности.

5. Молодежь и экономические отношения

В первую очередь  речь пойдет об экономике в ее первоначальном понимании - как об умении вести домашнее хозяйство, и уж потом как о некоторой жизненно важной для общества сферы деятельности. Нам представляется, что именно так для молодого человека открывается мир экономических отношений. Прежде, чем он включится в огромный производственно-распределительный механизм социальных отношений, он проходит обкатку этих отношений в семье. Семья является первой социально-экономической структурой, отношения внутри которой позволяют молодому человеку освоить и присвоить мир экономических отношений. Положение семьи, ее экономическое благополучие агитирует или отталкивает молодежь от экономики значительно сильнее, чем сотни лекций и пособий по поводу того, как выжить в новых рыночных отношениях.

Начнем наш анализ с вопроса, который позволяет взглянуть на жизнь молодого человека в самой общей и абстрактной форме. Целостная интегративная оценка очень важна для первоначальной ориентации в последующих детализирующих вопросах. Вот как выглядят данные ответа на вопрос: "Изменилась ли Ваша жизнь за прошедший год?":

практически каждый десятый из опрошенных считает, что его жизнь изменилась, и он живет гораздо лучше, чем год назад. При этом любопытно, что данный показатель у сельского населения несколько выше, чем у городского.

Но если просуммировать всех тех, у кого ситуация изменилась, - к лучшему или к худшему - без дифференцированной оценки, то мы получим следующую картину:более 40% из числа опрошенных считают, что их жизнь целом изменилась к лучшему. Цифра, на первый взгляд, сквозь призму объективных показателей, может показаться завышенной или в чем-то неадекватной современной ситуации в экономике. Но несколько раньше мы уже фиксировали эту тенденцию в настроениях и оценках молодежи (30, с.30-35). Тогда это выглядело только психологически объяснимым феноменом. Сейчас за этим надо искать уже реальное изменение или в экономике, или в жизненной ориентации молодежи Оренбуржья. Вряд ли можно объяснить эту цифру одним оптимизмом, присущим молодости. У такой высокой - и относительно, и абсолютно - оценки ситуации должно быть объективное основание. Хотя и этот аргумент мы не снимаем, а наоборот находим ему косвенные подтверждения.

Так, если привести относительно сопоставимые данные по другим регионам (112, с.10), полученные другими исследователями, с ответами респондентов на вопрос: "Если говорить в целом, в какой мере Вас устраивает сейчас Ваша жизнь?", то можно видеть порядковое совпадение оценок молодежью своей жизни, и если не брать Институт молодежи как Московский ВУЗ, то первые две позиции "устраивает" в сумме - 47,1% у молодежи России и 50,0% в г.Орле - вполне сопоставимы с нашими 41,6%. Как и оценки "хуже" в Оренбурге с оценками "совершенно не устраивает" в других городах России. Эти данные лишний раз показывают, что молодежь выставляет жизни весьма похожие оценки, несмотря на относительно удаленные друг от друга географические координаты. У молодежи свое мировосприятие и мирооценка, в этом мы еще не раз убедимся и в дальнейшем. А имеющиеся здесь расхождения, скорее, можно объяснить тем, что в нашей выборке присутствовали не только студенты.

Но вернемся к Оренбуржью и попытаемся дать собственное объяснение отраженной в этих оценках жизненной ситуации сегодняшнего нашего края, исходя из оренбургских реалий. Первое, как говорится, объективное объяснение лежит на поверхности, и его можно найти в цифрах официальной статистики, приводимой в отчетах Оренбургского областного комитета государственной статистики. Так, среднемесячный доход на душу населения в сентябре 1997 года составлял 645 тысяч рублей, что в отношении к периоду январь - сентябрь 1996 года составило 125%. Одновременно численность населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума составила 23% от всего населения области, что в свою очередь равнялось только 72% от аналогичной группы в соответствующем периоде 1996 года (175, с.5).

Для сравнения - эти же цифры за период январь- сентябрь 1995 года в отношении к 1994 году. Среднемесячный доход на душу населения составлял 287,6 тысяч рублей, что равнялось 71,8% к январю-сентябрю 1994 года. Одновременно численность населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума составляла 67,0% от всего населения (172, с.4). Легко можно сравнить цифры, но здесь особо должно впечатлить то обстоятельство, что на 44% уменьшилось количество людей, живущих ниже прожиточного минимума. И конечно, эти 44% попали в наше поле зрения и дали наши 40%, отметивших, что жить стало лучше.

Подобное сопоставление лишний раз подтверждает аксиому, лежащую в основании социологических исследований, в том числе и опросов общественного мнения: в сознании людей отражается не только их субъективное, но и объективное бытие. Вот почему в дальнейшем мы склонны доверять данным, полученным нами в ходе именно этого исследования, как  и другим данным, приводимым профессиональными исследователями социально-экономических и политических процессов в стране в целом и в ее различных регионах. Поэтому не будем довольствоваться только констатациями официальной статистики, фиксирующей уже свершившиеся факты, а пойдем дальше, к рассмотрению тенденций в области мотиваций, установок и желаний, которые никак официальной статистикой не отражаются.

Присмотримся через увеличительное стекло, т.е. через детализирующие вопросы-оценки, за счет чего складывается в целом такая высокая оценка. Ответы на вопрос "Как вы оцениваете некоторые условия Вашей жизни по сравнению с осенью 1996 года?",

Легко заметить, что детализирующие оценки не совсем совпадают с агрегированными оценками. Мы не наблюдаем здесь 40-процентной удовлетворенности жизнью в лучшую сторону. Показатели находятся в разумных 15-20-процентном интервале. Действительно, ситуация, скорее всего, для большинства молодых людей осталась на прежнем уровне, но некая стабильность, умноженная на оптимизм молодежи, позволяет ей и оценивать изменения жизни в целом к лучшему, и высоко оценивать свои перспективы в жизни. Хотелось бы только знать, что это за перспективы. Не исключена ситуация, что, они могут быть связаны с приемлемостью любых способов улучшения своего материального положения, в том числе и асоциальных. Тем более, что современная криминализация общественных отношений позволяет достаточно легко вступить на этот путь.

Для полноты картины приведем эти данные в разрезе город-село. Здесь можно прокомментировать социально-значимые расхождения в оценке перспектив сельской и городской молодежи. Можно сказать, что сопоставление всего ряда цифр свидетельствует о том, что сельская молодежь в целом трезво оценивает свои перспективы, которые явно ниже городских и стали заметно хуже. Это понятно, если учесть, что одежда и питание на селе никогда не были проблемой (вопрос об их качестве пока не обсуждается), а были другие, получившие сегодня свое разрешение. Например, таковой проблемой всегда было намерение вырваться из села в город (что всегда было мечтой молодого "колхозного крестьянства", достаточно вспомнить красноречивые сцены из фильма "Председатель"), и которое теперь можно осуществить без особого труда. Впрочем, возможно, этот пример не совсем удачен, и мы рассуждаем здесь через собственные устаревшие представления о счастье сельской молодежи. Возможно, она просто хочет свободно работать на собственной земле, и в этом причина тех процентов, в которых отражено мнение об улучшении перспектив. Может, напротив, те, которые традиционно рвались в город, и составляют процент оценивших свое положение как ухудшение перспектив. Это требует дополнительных специальных исследований.

Попытаемся просмотреть некоторые перспективы и проверить собственные предположения через перечень проблем, лично-значимых для респондентов в настоящее время. Из общего перечня в 25 проблем укажем первые пять по порядку, которые преодолели 15% барьер:1.Проблема здоровья; 2.Проблема получения высшего образования; 3. Проблема безработицы; 4. Проблема повышения материального состояния ; 5. Проблема получения профессионального образования

В последней пятерке - проблема открытия собственного дела с рейтингом - 2,96, и рядом же проблема развития собственного дела - 3,41. Эти данные можно прокомментировать, развивая и подтверждая тезис о том, что в экономическом сознании и поведении молодежи уже появились ростки новых образцов. Но они еще слабо заметны на фоне пугающих цифр постоянно растущей безработицы как в городе, так и на селе. И потому молодежь в образовании - в высшем, прежде всего, а затем в профессиональном, - видит пути своего дальнейшего существования в рамках нынешних экономических отношений.

Здесь же имеется как частичное подтверждение в целом большей проблематичности жизни селян, так и акцентирование проблем, вызывающих наибольшие затруднения у сельской молодежи. Например, это касается проблемы получения высшего образования, что связано и с более низким уровнем получаемых знаний, и с материальными затруднениями в случае переезда в город на учебу, не говоря уже о том, что во многие вузы теперь уже почти на все престижные специальности надо платить наличными.

Цифры, демонстрирующие озабоченность молодежи (особенно села) своим здоровьем, можно объяснить многократно опубликованными цифрами об ухудшающемся состоянии здоровья населения области, особенно учащихся школ. Для сельской местности эта цифра еще означает и труднодоступность не только услуг высококлассных специалистов, но порой даже элементарной медицинской помощи. Молодежь села это чувствует значительно сильнее.

Здесь мы как будто отошли в строну от экономических проблем, но это не так. В реальной жизни почти все проблемы - и образования, и здоровья, и материального благополучия - есть выражение общего благополучия семьи, а следовательно и ее экономического благосостояния.

Чтобы увидеть, насколько юность романтична и живет ли она реальными проблемами семьи, можно привести данные о среднем доходе опрошенных. Хотя это и не совсем точные данные, но на них можно опираться. А далее можно показать реальный трудовой вклад молодежи в дела семейные, по их собственной оценке, а также некоторые компоненты домашнего хозяйства, в которых материализовалось благополучие семьи.

Самооценка бюджета семьи близка к среднестатистической по области. Но эти данные нам интересны не сами по себе, а прежде всего в связи с другими компонентами оценки экономического благополучия семьи.

Пока же молодежь пытается внести посильный вклад и в материальное благополучие семьи, и в свое собственное. Так, каждый пятый из числа опрошенных ( 22,1% ), регулярно подрабатывает на собственные нужды, а более половины ( 57,59% ) хотят подрабатывать постоянно. Но пока все-таки для относительного большинства основным источником, пополняющим наличность на собственные нужды, являются родители, которые либо постоянно (21,83%), либо время от времени ( 32,35% ) дают деньги своим детям. С одной стороны, хорошо, что у нас такие заботливые родители. Но с другой, - если молодой человек не имеет возможности подработать, хотя и хочет это сделать, то мы порождаем причины, подталкивающие часть молодежи к незаконным или не совсем приемлемым формам добычи денег - игрой в карты, перепродажей по мелочам и т.д. А в последующем иждивенчество может привести и к большим социальным катаклизмам. Поэтому необходимо всемерно поддерживать стремление молодежи зарабатывать средства на собственные нужды собственным общественно-полезным трудом.

<